Книга Принцесса Ардена, страница 94 – Софи Анри

Пока он любовался трогательной красотой супруги и боролся с чувствами, которые пытались взломать старый заржавевший замок в самом потайном уголке его души и вырваться наружу, музыка затихла. Кея в ужасе уставилась на него своими прекрасными фиалковыми глазами, полными слез.

— Что ты здесь делаешь? – спросила она гнусавым от долгого плача голосом.

Райнер не ответил. Молча разулся, прошел в комнату и сел напротив нее, подобрав под себя ноги. Кея с подозрением следила за каждым его движением. Мысленно похвалив себя за то, что сегодня надел белую рубашку, он поднял с пола кувшин и налил его содержимое в стоящую рядом глиняную пиалу. Во время траура жители Востока пили вишневое вино, которое Райнер терпеть не мог из-за горьковатого привкуса от косточек, но даже не поморщился, когда осушил залпом пиалу, как и полагалось обычаем.

— Пусть душа Миасы, дочери Кимала, найдет последнее пристанище в Чертогах Единого, – тихо сказал он, а потом мазнул пальцем по дну пустой пиалы и провел им по лбу.

Когда все формальности восточных поминок были соблюдены, Райнер наконец посмотрел на Кею.

— Зачем пришел? – спросила она без привычной дерзости, а с грустью и усталостью.

— Ты не должна в такой день быть одна.

— Будто тебе есть до меня дело.

Райнера кольнул стыд.

— Я же здесь, значит, мне есть до тебя дело, – твердо сказал он, не прерывая зрительного контакта.

У них еще будет время на вражду, неприязнь и бесконечные противостояния. Но не сегодня.

Кея ничего не ответила и вновь посмотрела на цитру, корпус которой истерся от старости, но струны выглядели новыми. Видимо, их заменили совсем недавно.

— Дома я каждый год ходила на могилу мамы, – произнесла Кея, словно тоже решила забыть про их вражду хотя бы на один день. – Я оставляла белые хризантемы и играла ее любимую композицию, которой она успела обучить меня перед смертью. Сомневаюсь, что сегодня у надгробного камня появятся свежие цветы. Папа никогда не ходит к ней на могилу. Надеюсь, она услышит хотя бы мою игру.

— Она точно услышит.

Райнер уже протянул руку, чтобы сжать хрупкую, изящную ладонь жены, но замер на полпути. Не решился.

Кея скользнула пальцем по струнам, и комнату заполнил многогранный переливчатый звук. По ее щеке вновь скатилась слеза. Райнеру захотелось стереть ее губами, забрать поцелуями хотя бы частичку боли у той, кого ненавидел.

— Ты помнишь мою маму? – вдруг спросила Кея.

— Помню. Она была доброй и красивой.

«А ты похожа на нее», – мысленно добавил он.

— Я почти забыла, как она выглядит. Все говорят, что я похожа на нее. Я часто смотрю в зеркало, пытаясь воспроизвести в голове ее образ, но получается смутно. От этого чувствую себя предательницей.

Райнера охватило смятение от того, что его холодная, вредная и всегда неприступная жена делилась с ним откровениями. Он и забыл, когда в последний раз они разговаривали без враждебности и взаимных подколок.

— Я слышал, твоя мама была любимой наложницей короля Кайнера, – сказал он, желая заполнить воцарившуюся тишину.

Кея пожала плечами, скривив губы в вымученной улыбке.

— У моего отца сейчас пять наложниц и жена. Вряд ли он вспоминает о той, кто ушла из жизни двенадцать лет назад. И если я не буду вспоминать о маме, то никто больше не вспомнит.

— Я буду. – Райнер и сам не понял, как эти слова сорвались с его губ.