Книга Принцесса Ардена, страница 235 – Софи Анри

— Но никто не знает, сколько времени займет обучение. Вириан говорил, на это могут уйти годы, а наша дочь чахнет на глазах. Я больше не могу смотреть, как она прячется в укромных уголках замка, чтобы погрустить, не могу слушать отчеты стражников и служанок, что ночами она плачет в подушку, думая, что никто не слышит. Не могу видеть, как день за днем в ее взгляде меркнет свет.

— Рэндалл, я знаю, чего ты боишься.

— И чего же, по-твоему, я боюсь?

Аврора улыбнулась, но в ее глазах блеснули слезы.

— Мы оба знаем, что нам пора отпустить ее. Отпусти ее, Рэндалл, пока отчий дом не стал для нашей девочки золотой клеткой.

— Ты права, душа моя. Я боюсь, – шепотом признался Рэндалл.

Тяжело вздохнув, Аврора притянула его к себе и нежно поцеловала. Ее губы исцеляющим теплом касались его подбородка, щек, глаз, лба. Он прикрыл веки, отдавая себя во власть своей королевы. Сколько бы лет ни прошло, для него не будет существовать ничего прекраснее и дороже, чем ее трепетные ласки.

Отстранившись, она посмотрела на него понимающим взглядом.

— Я тоже боюсь, и этот страх никогда не исчезнет. Мы всегда будем бояться и переживать за наших детей. Даже когда станем немощными стариками, а они будут править королевством и заботиться о нас. Но таков путь родителей. Мы должны подготовить их к большой жизни, а потом с тоской и светлой грустью наблюдать, как они расправляют крылья.

— Я понимаю, душа моя. Просто для меня все они – еще неоперившиеся птенцы. Даже Райнер и Рэн, которые скоро сами станут родителями.

— Поверь, у наших птенцов стальные когти. Они со всем справятся, а там, где не смогут, мы поможем.

Аврора улыбнулась сквозь слезы, и Рэндаллу в тысячный раз захотелось написать ее портрет. Он медленно провел большим пальцем по тонкому шраму на ее щеке, а потом повторил это движение губами.

— Я люблю тебя, душа моя, – прошептал Рэндалл, прижимая ее к себе, желая в ней раствориться.

Вместо ответа Аврора увлекла его в новый поцелуй, который был красноречивее всех слов, какие имелись на этом свете.

Три месяца спустя

Когда Вириан рассказывал о Поющих лугах, Изану думал, что это образное название, пока впервые не оказался там сам. Луг действительно пел. Шелестом травы, дыханием ветра, жужжанием пчел, шмелей и майских жуков, стрекотом кузнечиков и чириканьем птиц. Но Изану слышал и другие звуки. Здесь пела сама магия, ведь под лугом находились подземные источники – место силы Колыбели Зимы.

Изану приходил сюда каждое утро вместе с Вирианом. Они сидели в сени одинокого необъятного дуба, росшего прямо посреди луга, а Вириан делился тайными знаниями о магии, учил ее контролировать и расширять внутренние ресурсы, рассказывал о различных ритуалах, а еще учил развивать другие дары. По его словам, у каждого светоча был один основной дар, но он мог овладеть и другими, в разной степени. Например, Вириан помимо прорицания умел читать чужие эмоции и обладал силой Приказа, – правда тот был гораздо слабее, чем у Изану, – а еще умел заговаривать простые болезни и легкие ранения.

Изану провел в Колыбели Зимы почти год. За это время он научился читать чужие мысли, распознавать эмоции у большой группы людей сразу и одним касанием забирать у других тревогу, печаль, грусть и страх, но вот контролировать выплески магии он все еще не умел. Во время последнего такого всплеска он чуть не лишил сознания тринадцатилетнего брата Вириана, Акселя. Изану жил в усадьбе Валахов, и любопытный мальчишка часто приходил в его комнату и заваливал вопросами об Ардене, Юге и Востоке. В один из таких визитов он увидел на его письменном столе портрет Роксаны, который Изану нагло украл из кабинета короля три года назад, перед отъездом в Дахаб.