Книга Принцесса Ардена, страница 234 – Софи Анри

Однако каждый день ожидания становился для Роксаны мучительной пыткой и вытягивал из нее всю радость и свет.

Осознав, что в ближайшие часы уснуть не получится, Рэндалл осторожно высвободился из объятий обнаженной Авроры, ласково поцеловал ее в лоб и вышел в гостиную. Там он занял излюбленное место на ковре перед камином, предварительно захватив альбом, и начал листать желтые плотные страницы.

Он задумчиво рассматривал рисунки, каждый из которых согревал его душу. На первой странице был изображен Тристан, где он беззаботно улыбался, щурясь от солнечного света и зажав между зубами травинку. На второй – Рэн и его новоиспеченная супруга Амелия. Рэндалл и помыслить не мог, что дочь его старой подруги и первой юношеской влюбленности Мелиты станет второй половинкой его сына, но радовался за них обоих. Он задержался на этом рисунке, разглядывая черты лица Рэна, так похожего на своего отца, и почувствовал светлую скорбь. Прошло больше двадцати лет, а он все еще скучал по Уиллу и Анне.

Наконец, Рэндалл перелистнул страницу и тепло улыбнулся, посмотрев на портрет Дамиэна. Он сидел за столом, на котором высилась громадная стопка книг, и читал толстый потрепанный справочник по истории. Ему не было еще и четырнадцати, а он уже вступал в серьезные дискуссии с учителями и нередко выходил из них победителем. Дэм был хорош в разных науках, но больше всего тяготел к истории.

Следующий рисунок был у Рэндалла одним из любимых. Он сделал его после того, как случайно застал в зимнем саду Райнера и Кею. Они смотрели друг на друга с такой любовью и нежностью, а рука его сына лежала на округлившемся животе супруги. Рэндалл был несказанно рад, что они сумели простить старые обиды, открыли наконец сердца и учились взаимному доверию. Этот путь был для них тернист. И Райнер, и Кея обладали крутым нравом, и Дамиэн часто жаловался, что слышит их крики даже через толстую каменную стену. А в один из дней и вовсе потребовал, чтобы его переселили в другое крыло замка. Как оказалось, он прекрасно слышал не только их ссоры, но и не менее громкие примирения.

Последний рисунок в альбоме он еще не закончил. На нем в профиль была изображена Роксана. Ее большие серые глаза блестели от слез и смотрели прямо на того, кого Рэндалл принялся рисовать небрежными линиями угля. Он воспроизводил в памяти точеный профиль Изану, его полные мягкие губы, нос с едва заметной горбинкой и раскосые глаза необычного янтарного цвета. Когда он сделал первые наброски, за спиной раздались шаги.

— Опять не спится? – спросила Аврора. Она надела его рубашку, которую несколько часов назад Рэндалл отбросил на пол в порыве страсти. Подол едва прикрывал округлые бедра, которые с годами стали полнее, что делало фигуру любимой жены еще более женственной и аппетитной.

Аврора опустилась на ковер и заглянула в альбом. В ее взгляде сразу отразилась печаль.

— Рисуешь для Роксаны? – шепотом спросила она, будто кто-то мог подслушать их.

— Нет, Роксане я подарил портрет, где Изану улыбается, а этот рисую для себя.

Аврора забрала у него альбом и погладила по щеке.

— Перестань винить себя. Отъезд Изану – это не наказание для него или для нашей дочери, а спасение. Тина рассказала, как сильно он страдал из-за того, что не может контролировать собственную магию. Он резал себя и скрывал шрамы, искренне веря, что Тина с Закарией ничего не замечают. В Колыбели Зимы ему помогут.