Книга Слепая истинность. Невозможно простить, страница 80 – Кристина Юраш

Внезапно странный звук разорвал тишину.

Я дернулась и подскочила. Звук был слишком громким для спящего дома. — Тише, — послышался хриплый шепот. — Лежи…

Он втянул запах, но тут же поморщился. А потом медленно встал…

— Ты куда? — испуганным шепотом произнесла я, понимая, что что-то не так.

— Просто лежи, — прошептал он, поднимая палец вверх. — Я слышу голоса. Незнакомые. В доме.

Я лежала, не смея пошевелиться, боясь, что даже шелест простыни прозвучит как выстрел в этой звонкой темноте.

Во рту был вкус страха. Я не могла описать его, но страх вдруг стал осязаемым.

Лотар лег на кровать и замер рядом, обнимая меня. Его дыхание, еще секунду назад ровное и глубокое, стало поверхностным, почти незаметным.

Он не просто слушал — он впитывал звуки кожей, улавливая малейшие вибрации воздуха, недоступные моему слуху.

Я не слышала шагов за дверью, не слышала скрипа половиц в коридоре, но холод, вдруг поползший от его тела, сказал мне всё без слов. Беда была здесь.

Я пока не могла понять, когда и кто. И эта неизвестность душила меня страхом и тревогой.

— Может, разбудим слуг? — спросила я едва слышно. — Чтобы они умерли первыми? — спросил Лотар.

Время растянулось, превратив каждую секунду в мучительную вечность. Комок тошноты подступил к горлу, жгучий и кислый. Я сглотнула его усилием воли, чувствуя, как холодеют пальцы. Нервы натянулись, как струны, готовые лопнуть от любого неверного движения.

Инстинкт самосохранения, дремавший где-то глубоко внутри, вдруг взвыл. Моя рука сама потянулась к вырезу платья, туда, где под тонкой тканью и кружевами корсета прятался холодный камень. Материнский амулет.

Я обхватила его ладонью. Грань впилась в кожу, знакомая боль пульсировала в такт сердцу. В этот момент я почувствовала себя не беззащитной жертвой, а хищником, затаившимся в засаде. Камень отзывался на мой страх тяжелым, темным гудением.

— В столе, — голос Лотара прорезал тишину. Шепот, сухой и резкий, словно удар хлыста. — Нож. Принеси его. Только тихо и быстро.

Я кивнула, забыв, что он не видит.

Медленно, стараясь не нарушить воздух вокруг нас, я высвободилась из-под его руки. Ткань простыни предательски зашуршала, и я замерла, превратившись в слух.

Лотар не шевельнулся, но я ощутила, как напряглись мышцы его спины. Он прикрывал меня своим присутствием, даже лежа неподвижно.

Ноги стали ватными, колени дрожали, когда я ступила на холодный пол.

Я двигалась на ощупь, направляясь к массивному письменному столу у стены. Каждый шаг давался с трудом, словно я шла по дну глубокого озера. Пальцы нащупали холодную ручку ящика. Я потянула медленно, миллиметр за миллиметром, молясь, чтобы петли не скрипнули.

Внутри пахло металлом и старой кожей. Моя ладонь наткнулась на рукоять. Кинжал. Тяжелый, с лезвием из серебра, которое тускло переливалось даже в темноте, пронизанное магией. Оружие гудело, словно предчувствуя кровь.

Я вернулась так же бесшумно, как ушла. Лотар протянул руку, не ошибшись ни на дюйм. Его пальцы сомкнулись на рукояти. Это движение было плавным, уверенным, привычным. В том, как он взял оружие, не было ни капли сомнения человека, потерявшего зрение.

Было только хладнокровие профессионала, для которого тьма — не препятствие, а среда обитания. Это спокойствие передалось мне, хоть и на мгновение успокоив бешеный стук сердца.