Книга Украденная жена. Одержимый дракон, страница 73 – Кристина Юраш

Горд. Да. Это слово повисло в воздухе, острое и тяжелое. Я смотрела на закрытую дверь оранжереи, за которой стихали хрипы. Мне хотелось рвануть ручку, ворваться внутрь, схватить его за плечи и потребовать ответа. Но ноги словно приросли к каменному полу. Холод проникал сквозь подошвы туфель, поднимался выше, сковывая колени.

— Уведите госпожу, — бросил дворецкий кому-то за моей спиной.

Я обернулась. Две служанки стояли в шаге, опустив глаза. Их лица были бесстрастными, но руки, протянувшиеся ко мне, дрожали. Они не касались меня, просто обозначали присутствие, создавая живой коридор прочь отсюда.

— С ним всё будет хорошо? — прошептала я, не желая делать шаг. Мне казалось, если я уйду сейчас, он исчезнет. Растворится в этом пепле вместе со своими демонами. — Вы уверены?

Дворецкий замялся. На секунду его взгляд стал стеклянным, устремленным куда-то поверх меня, в темноту коридора.

— Надеюсь, что да, — произнес он, и в этой фразе не было уверенности. Было лишь желание убедить самого себя. Словно он произносил молитву, в которую уже перестал верить. — На этот раз… всё обойдется. Я почти уверен…

Меня взяли под руки. Не грубо, но настойчиво. Пальцы служанок впивались в ткань рукавов, чувствуется, им тоже было страшно. Они вели меня прочь, скользя по плитке бесшумно, словно призраки.

Я не сопротивлялась. Тело слушалось их механически, шаг за шагом уводя от двери, за которой оставалась правда. Но голова моя упорно оборачивалась. Каждый шаг давался с усилием, будто я шла против течения ледяной реки.

В конце коридора, перед поворотом на лестницу, я увидела его силуэт. Дворецкий всё ещё стоял у двери оранжереи. Не двигался. Просто охранял вход. Охранял его слабость от чужих глаз. От моих глаз.

Меня развернули, уводя в глубину дома. Я чувствовала себя предательницей. Оставила его там, одного наедине с болью.

Лестница поглотила нас. Ступени уходили вверх, бесконечные и холодные. Я сделала последний шаг, прежде чем тени коридора скрыли дверь оранжереи, и поняла: я ухожу не в безопасность. Я ухожу в ожидание. И это ожидание будет хуже любого страха.

Тишина коридора давила на перепонки, звенела в ушах, словно после взрыва.

Меня вели под руки. Две служанки — юная, с дрожащими пальцами, и постарше, с лицом, похожим на высохшее яблоко. Их прикосновения были невесомыми, но я ощущала их как кандалы. Они не тянули, они скорее поддерживали, будто я была стеклянной вазой, которую только что спасли от падения, но внутри которой уже побежала трещина.

Я не сопротивлялась. Ноги слушались плохо, словно их наполнили свинцом. Каждый шаг по плитке отдавался в коленях глухим стуком. Я обернулась еще раз, уже на повороте лестницы. Дверь оставалась закрытой. Темное дерево, усиленное железными полосами. За ним — он. Человек, который кашляет смертью.

— Мадам, не смотрите, — прошептала старшая служанка, мягко поворачивая мою голову вперед. — Господин не любит, когда видят его… таким.

«Таким», — повторила я про себя. Слабым. Умирающим. Человечным.

Нас подняли на второй этаж. Коридор здесь был уже, тени — гуще. Светильники горели тускло, их пламя колыхалось от сквозняка.

Стены, обшитые темным деревом, казалось, впитывали свет, не отдавая его обратно. Пахло воском, старой бумагой и чем-то еще — едва уловимым ароматом увядших цветов, который пропитал сам воздух этого дома.