Книга Украденная жена. Одержимый дракон, страница 67 – Кристина Юраш

Я думала, это одержимость. Романтика хищника, который нашёл свою пару. Я позволила себе мечтать, что за этой маской скрывается человек, который видит во мне женщину, а не вещь.

Я провела ладонью по ткани рубашки. Его рубашки.

Теперь она казалась мне не такой приятной и романтичной, как раньше.

Я здесь не потому, что он хочет меня. Я здесь, потому что я — инструмент. Отмычка. Живой ключ, который должен повернуться в замке, чтобы он стал королём.

Очередная интрига. Очередная выгода. Очередной манипулятор.

Чай остыл. Я смотрела на тёмную поверхность жидкости. В отражении чайника на меня смотрела женщина в чужой рубашке, с глазами, полными нового, более холодного страха.

Ройстер использовал меня как щит. Амарил использует меня как отмычку.

Разница была лишь в том, что первый не скрывал этого, а второй дарил цветы и делал вид, что безумно влюблён. До дрожи. До одержимости.

Я сжала чашку так сильно, что пальцы побелели.

— Нет, — прошептала я в тишину комнаты.

Лилии молчали.

Я не буду инструментом. Не буду ключом, который ломают после использования.

Я поставила чашку на стол. Звук был твёрдым, окончательным.

Я лежала на спине, уставившись в темный балдахин, и считала собственные вдохи. Раз. Два. Три. Но сон не приходил. Он стоял у порога сознания, как нежеланный гость, и не решался переступить черту.

На столе, у камина, все еще стоял букет. Паучьи лилии. Даже ночью, без света, я чувствовала их запах. Сладкий, тяжелый, настойчивый. Они напоминали мне о словах, подслушанных в коридоре. «Она настроит эту ерундовинку». «Мы — королевские слуги».

Я перевернулась на бок, сжимая простыню в кулаках. Ткань была холодной, скользкой, чужой.

«Он ничем не лучше, чем Ройстер!» — эта мысль грызла меня изнутри, как крыса, проедающая ход в стене.

Муж променял меня на власть, на ключ, на безопасность рода. А этот… Этот спас меня, принес в свой дом, кормил, одевал, шептал благодарности судьбе. Но зачем? Чтобы использовать мою родовую магию рода Хелвери? Чтобы я стала живой отмычкой для его амбиций?

Мне было тошно. От себя. От него. От этого мира, где женщина — ключ.

Я закрыла глаза, пытаясь вытеснить образ его маски. Но вместо этого почувствовала движение воздуха.

Темнота в комнате сгустилась. Не просто стала чернее. Она стала осязаемой. Запах озона и дождя ударил в нос, перебивая сладость лилий. Он был здесь. Не вошел. Просто возник, словно тень, отделившаяся от стены.

Я не шелохнулась. Притворилась спящей. Глупо. Он знал, что я не сплю. Я чувствовала его взгляд на своем лице.

Прикосновение началось с края одеяла. Холодное. Бережное.

Перчатка. Тонкая кожа, скрывающая шрамы. Она скользнула по моей руке, выше, к плечу. Не давила. Не требовала. Просто касалась, словно проверяя реальность моего существования.

Вслед за рукой появился цветок. Одинокий лепесток лилии. Он скользил по моей коже вслед за перчаткой. Холодный бархат оставлял на теле невидимый след.

Мое тело отреагировало раньше разума.

Жар разлился по венам, вопреки ледяному прикосновению. Сердце пропустило удар, а затем забилось чаще, глухо отдаваясь в ушах.

Я втянула воздух, пытаясь сделать грудь ровнее, но ткань рубашки будто сжималась сама собой. Его перчатка скользнула по талии. Кожа под ней вспыхнула, хотя в комнате было прохладно. Я сжала край одеяла, костяшки побелели.