Книга Украденная жена. Одержимый дракон, страница 22 – Кристина Юраш

Я выскочила из кареты, едва ступени коснулись земли. Воздух здесь был другим. Чистым. Спокойным. Я глубоко вдохнула и почувствовала, как узел страха в груди ослабевает.

Как же был прав Ройстер. Я словно черпала силу здесь. Стены этого дома дышали безопасностью. А вот Ройстер это место не любил. Говорил, что здесь магия «спит». Отсюда вечно не с первого раза отправлялись важные письма. Сюда письма тоже доходили не так быстро, как в столице. Словно пространство сопротивлялось суете большого мира.

— Ваши покои готовы, мадам! — произнесла служанка, низкая полная женщина с добрым лицом. Она кланялась, не скрывая улыбки. Словно скучала по церемониям и этикету.

На мгновенье я подумала, что слугам здесь скучно. И поэтому они набросились на меня со всей заботой.

Я вошла в холл. Знакомый запах лаванды и старого дерева обнял меня. Я шла вслед за служанкой по коридору, слушая стук своих каблуков. Это был мой уголок. Место, где я могла быть собой.

Мы подошли к двери моей спальни. Служанка толкнула створку.

— Вот ваши покои. Мы здесь сделали небольшой ремонт. Заменили обои на северной стене, а то она стала сыреть… И…

Она осеклась.

Я шагнула внутрь и замерла.

Окно было открыто настежь. Тяжелые шторы бились на ветру, словно крылья пойманной птицы.

На подоконнике, на белом камне, лежал цветок.

Он был не похож на те, что росли в нашем саду. Длинные тонкие лепестки, изогнутые, как лапы хищника. Ярко-красные, почти черные в центре. Тычинки вытянулись вперед, дрожа на сквозняке.

— Это что? — спросила я. Голос предательски дрогнул.

Служанка побледнела, заглядывая в комнату.

— Не знаю, мадам… Я закрывала окно час назад. Наверное, ветер открыл! Надо будет сказать Ричарду, чтобы починил рамы…

— Вряд ли это ветер, — прошептала я, боясь даже приблизиться. — Разве ветер оставляет цветы?

Я сделала шаг вперед. Пол под ногами казался зыбким.

— Это… это — паучья лилия, — прошептала служанка. Она посмотрела на сад, на зеленую, безопасную зелень за окном. — И у нас в саду такие точно не растут… Я даже не знаю, где они растут поблизости. Говорят, они цветут только в оранжереях очень богатых домов…

Я протянула руку. Пальцы зависли над красным лепестком.

Он не был сорван. Он был срезан. Аккуратно.

И от него пахло. Не пыльцой. Не землей.

Дождем. Дымом. И древней пряностью.

Моя рука дрогнула и опустилась.

Он был здесь.

Здесь. В моем убежище. В комнате, куда не ступала нога чужака годами.

Ройстер ошибся. Мракорсы не были защитой. Стены не были крепостью.

Игра не закончилась. Она только началась. «У него целая оранжерея паучьих лилий!» — пронеслось в голове воспоминание.

— Закрой окно, — тихо сказала я, не оборачиваясь к служанке. — И сожги этот цветок. Немедленно.

— Но, мадам…

— Я сказала, сожги! — я повысила голос, и служанка испуганно отшатнулась.

Влажный воздух оранжереи давил на лёгкие, как мокрое полотно.

Я стоял посреди рядов паучьих лилий, и их алые лепестки, изогнутые, словно хищные лапы, казались мне теперь бледными подделками. Я провёл пальцем по шершавому стеблю.

Сок выступил на коже, тёмный, горький.

Я люблю цветы, но не люблю людей. Мне нравилась эта хрупкая нежность каждого цветка. Но особую слабость я питаю именно к паучьим лилиям.

Обычно оранжереи поручают слугам. Хозяевам остаётся лишь любоваться тем, что сотворили чужие руки, и вдыхать аромат, заказанный по сезону. Но я находил удовольствие в самом процессе. В грязи под ногтями. В запахе луковиц. Я занимался ими сам. Только сам.