Книга Путеводитель по чужим небесам, страница 90 – Вероника Воронина

Иногда я ловила себя на том, что лежу, уткнувшись лицом в его плечо, слушаю его дыхание и думаю о том, как странно быстро всё это стало… естественным.

Поцелуи тоже стали частью этого ритма — не резкими, не внезапными, а такими же мягкими и тёплыми, как всё вокруг. Они начинались почти незаметно, с лёгкого прикосновения, с едва уловимого движения навстречу, и постепенно растворяли в себе всё остальное.

Мир в такие моменты сужался до одного-единственного ощущения — его близости.

Иногда мы задерживались на этих укромных уголках дольше, чем планировали. Солнце медленно смещалось по небу, свет становился мягче, тени — длиннее, а мы всё ещё не находили причин куда-то спешить.

И, пожалуй, впервые за долгое время я не искала этих причин.

Как бы ни хотелось остановить это время, растянуть его ещё хотя бы на несколько дней, реальность всё же напомнила о себе.

Наши «каникулы вне жизни» подходили к концу.

В последний день я всё-таки вырвала для себя несколько часов и отправилась к Ури. После всего пережитого мне было даже страшно, в каком состоянии я её застану — учитывая наш… крайне насыщенный вечер.

Но, к моему искреннему удивлению, Ури выглядела не просто хорошо — она буквально сияла.

Причём не тем показным, выверенным блеском, которым она обычно окутывала себя, словно дорогим парфюмом, а каким-то новым, живым светом.

— Ты не поверишь, — с порога заявила она, подхватывая меня под руку, — но это было лучшее управленческое решение в моей жизни.

Я прищурилась.

— Напиться при сотрудниках и устроить дебош?

— Открыться коллективу! — с достоинством поправила она, но тут же хмыкнула. — Ну… через вино, да.

Мы устроились в том же кафе, но уже наслаждались чайной церемонией и невероятно воздушными десертами.

— Они впервые увидели во мне человека, — с лёгкой драматичностью произнесла она. — Представляешь? Не недосягаемую икону стиля и власти, а… женщину.

Я сдержала улыбку.

— И как коллектив пережил такое потрясение?

— Сначала — шок, — невозмутимо ответила она. — Потом — принятие. Теперь дамы со мной пьют кофе и делятся сплетнями, а не шепчутся за спиной. Естественно только после работы.

— Прогресс, — одобрила я.

Ури довольно кивнула, а затем, чуть понизив голос, добавила:

— И это ещё не всё.

Я насторожилась.

— Один из массажистов… — она выдержала паузу и томно закатила глаза, — решил проявить ко мне внимание.

Я медленно приподняла бровь.

— Проявить?

Она улыбнулась так, что любые уточнения стали излишними.

— Скажем так… — протянула Ури, — я теперь прекрасно осведомлена о его профессиональных навыках.

Я не выдержала и рассмеялась.

— Быстро ты адаптировалась к местной экосистеме.

— Я гибкая женщина, — с достоинством ответила она.

Мы ещё немного поболтали, уже легче, почти по-дружески, и в какой-то момент я поймала себя на мысли, что буду скучать по этой странной, яркой и совершенно невозможной женщине.

На прощание мы обменялись контактами, Ури крепко обняла меня и, чуть отстранившись, внимательно посмотрела в глаза.

— Ты изменилась, — тихо сказала она.

Я только улыбнулась, не став уточнять, в какую именно сторону.

Пожалуй, я и сама это чувствовала.

На корабль я возвращалась уже с лёгкой грустью, но без тяжести. Всё, что должно было произойти — произошло. И всё же один разговор оставался. Я нашла Кайто уже на борту и, собравшись с мыслями, спокойно попросила: