Книга Мертвецки влюблён в тебя, страница 95 – Одария Вербенова

— Смотри на меня — ревёт Тарас мне в лицо, опрокидывая меня на спину и прижимая к земле. — Покажи мне свои истинные глаза! Смотри на меня! Ты боишься? Нет. Ты не боишься, ведь вампиры не боятся боли. Вы её любите!

— Я не вампир — кричу, пытаясь вырваться. — Отпусти!

— Тогда как ты можешь жить с ней в одной комнате?!

Он поднял кол, и на моих глазах выступили слёзы бессилия. Я закрыла их, не желая видеть. Будь у меня свободны руки, то и уши бы ими прикрыла, чтобы спрятаться от всего.

Кровь стучит в висках, секунда, две, три. Ничего не происходит.

Я снова открываю глаза.

Тарас застыл надо мной, потому что его запястье с колом удерживает Эйко.

А рядом с ней и сам Дастин.

— Староста, — Дастин забирает кол себе и убирает в карман куртки. — Ты такой смешной. Думаешь, ты — охотник? Ты — собака, лающая на луну. Отстань от неё, а иначе мне придётся сломать тебе руку. Хватит на сегодня бесед, ребята.

* * *

Комната окутана мягким светом ночной лампы. За окном тишина, только изредка шуршит ветер в листве на сырой земле. Я сижу на своей кровати, сгорбившись, с опущенными на колени руками. Ладони щиплет от боли, они в глубоких царапинах, края которых слегка почернели от грязи.

Рядом стоит Эйко с бутылочкой перекиси водорода в одной руке и ватным диском в другой. Она молча, но с затаённой тревогой смотрит на меня.

— Почему снова на улице? — спрашиваю устало.

— К Гессию подселили парня, — отвечает тихо. — Не выгонять же мне тебя из комнаты ради своей личной жизни, и парня того не выгнать. А Тельма ворчит, если в библиотеке сидим. Целоваться не резрешает.

— Почему вообще Гессий?

— Потому что он добрый, заботится обо мне. Он не спешит завалить меня в кровать.

— Вы не...

Златовласка кивает. Она опускается на колени передо мной и берёт мою руку так осторожно, будто это хрупкая раненая птица. Увлажняет ватный диск в перекиси, а после принимается очищать им мои порезы. Первое прикосновение, и я резко втягиваю воздух, сжимая губы.

— Мы не спали, — продолжает Эйко едва слышно. — Это... больная тема для меня.

— Я сохраню твой секрет. Спасибо, что вступилась за меня. И за Гессия.

В ответ молчание в абсолютной тишине. Слышно только шипение раствора, когда он касается ран. Златовласка двигается медленно, методично. Её движения точные, но в них чувствуется забота.

Так странно, что вот уже второй вампир обрабатывает мне раны, вдыхая аромат моей крови, но при этом не теряющий контроль.

— Хочешь ли ты теперь продолжать жить со мной в одной комнате? — нарушает она тишину. — Я и раньше не была тебе интересна, но сейчас, когда ты знаешь о том, кто я...

— Мы месяц живём в одной комнате. Я думаю, ты не опасна для меня.

— Я не животное, у меня есть разум.

Подумать только... А ведь я ни разу не видела, чтобы Златовласка пила защитный порошок.

— Что нашло на Тараса? — размышляю вслух. — Он совсем не боится последствий?

Эйко замедляет движения. Сначала смотрит на меня дольше прежнего, а потом снова опускает взгляд на мои ладони. Обтирает ватным диском вторую руку, накладывает антисептическую мазь, аккуратно оборачивает бинтом.

— Тарас правда должен успокоиться, — говорит она, складывая всё обратно в аптечку. — Я не защищаю Дастина, но наш староста не должен нарушать закон и сходить с ума. Дастин не тот, кто станет подставлять вторую щёку.