Книга Развод с драконом. Учительница для проклятых наследников, страница 55 – Диана Фурсова

— Не зовите, — сказала она.

— Кто? — спросила Элиана.

— Вы. Вы почти позвали.

Элиана замерла.

Она действительно почти произнесла имя. Рейнард. Не вслух ещё, но внутри. Как вопрос. Как ключ. Как человеческое желание получить ответ побыстрее.

— Простите, — сказала она тихо.

Кай посмотрел на неё уже без улыбки.

— Вы умеете извиняться перед учениками. Жуткая женщина.

— Запишите в отчёт.

Он открыл было рот для ответа, но в этот миг на двери проявилась линия.

Тонкая. Синяя. Она пошла сверху вниз, повторяя знак рассечённого крыла. Потом от неё разошлись ещё пять линий — к детям. Не по полу, не по воздуху, а будто прямо в зрении Элианы. Каждая линия выбрала своего наследника и вспыхнула слабым светом.

Кай выругался.

— Она нас видит.

— Не шагать, — сказала Элиана.

Дверь открылась сама.

Без скрипа. Без движения створок. Просто в чёрном металле появилась темнота, более глубокая, чем сама дверь, и за этой темнотой проступил зал.

Не лестница. Не коридор. Сразу зал.

Элиана поняла: башня показывала не путь. Башня позволяла войти туда, куда хотела.

И всё же сделала первый шаг.

Зал за дверью был круглым и высоким. Потолок терялся в сумраке, но по стенам горели холодные синие огни — не пламя в чашах, как в Совете, а маленькие звёзды, застывшие прямо в камне. По кругу висели портреты. Десятки портретов. Мальчики и девочки разных возрастов, в одежде прошлых лет, с гербами родов в углах рам. У одних лица были гордые, у других испуганные, у третьих — такие пустые, что Элиане захотелось немедленно вывести детей обратно.

Под каждым портретом была табличка.

Имя.

Род.

И одна короткая строка.

«Признан нестабильным».

«Отстранена от крыла».

«Не прошёл зимний цикл».

«Передан под надзор».

«Исключена из родовой книги».

Кай подошёл к ближайшему портрету, но не слишком близко. На картине был мальчик лет тринадцати с огненно-рыжими волосами и таким же упрямым подбородком.

— Ровен, — сказал Кай глухо.

— Твой род? — спросила Элиана.

— Двоюродная линия. У нас говорили, он погиб на границе.

— Здесь написано другое.

Кай не ответил.

Лир и Лира остановились перед портретом девочки, у которой на щеке был маленький шрам в форме полумесяца. Такой же, как у Лиры. Только портрет был старый, краски потемнели, а подпись под ним почти стерлась.

Лира медленно подняла руку к своему шраму.

— Она похожа на меня.

— На нас, — сказал Лир.

— Нет, — тихо ответила Лира. — На меня.

Лир вздрогнул, но не возразил.

Терэн стоял перед портретом мальчика с ладонями, испачканными серой пылью. На табличке было написано: «Слышал камень. Не удержал западную стену». Терэн прочитал и сжал губы.

— Они всё записывали так, будто мы сами виноваты, — прошептал он.

— Да, — сказала Элиана. — Так легче тем, кто писал.

Мира не смотрела на портреты по одному. Она смотрела на весь зал сразу, и по её лицу текла не слеза, а тонкая полоска света, будто отражение портретных огней.

— Они не ушли, — сказала она.

— Кто? — спросил Кай.

— Те, кого оставили в башне. Их голоса стали стенами.

Элиана сделала вдох.

Вот оно.

Не проклятие в привычном смысле. Не кара за дурную кровь. Не испорченная сила, которую нужно подавить. Башня хранила детей, которых когда-то не смогли или не захотели спасти, и их страх теперь возвращался к новым наследникам как зов.