Книга Камера! Мотор! Магия, страница 15 – Катерина Кравцова

Вот если бы еще вокруг него не торчали машины для технического обеспечения съемок и не толклась уйма декораторов, реквизиторов, операторов, ассистентов и прочего киношного народа! Было бы идеально. Но увы, ни о каком идеале в первый съемочный день речи быть не может. Как (скажем прямо) и в остальные дни.

Я боком пробиралась ко входу в особняк, когда кто-то мягко боднул меня под коленку. Потом еще раз. А потом я услышала возмущенное мяуканье. Толстый и пушистый полосатый котяра, вида самого вальяжного, выжидательно таращился на меня бессовестными зелеными глазами. Держу пари, если бы он мог говорить, я узнала бы много нового о своем умственном развитии. Конечно, он хотел получить еду — наверняка по его понятиям в этакой толпе кто-то точно мог выдать ему что-нибудь вкусное.

Мог кто угодно, но он выбрал меня.

— Пойдем, поищем тебе вкусняшек, — я просто не могла пройти мимо этого обаятельного пройдохи.

У девочек-гримерш удалось раздобыть молока и колбасы, и кот уничтожил их в одно мгновение, после чего благодарственно муркнул и растворился в пространстве, как будто его и не было. Я наконец добралась до входа в дом и зачем-то остановилась на крыльце. Честное слово, я в этот момент решительно ни о чем не думала. Рука сама собой прошлась по стене особняка коротким ласкающим движением, а потом я прошептала то, чего вроде бы произносить не собиралась:

— Смотри, какой ты стал красавец. Лучше, чем прежде. Надеюсь, мы с тобой поладим, уважаемый дом.

— Ты не видела, каков я был прежде, — польщенно, но все равно ворчливо отозвался особняк в моей голове.

— Ну… зато я вижу, как ты хорош теперь, — немного лести еще никому не вредило, тем более что мое сериальное обиталище действительно очень похорошело.

Я еще раз огладила стену возле двери, получила в ответ теплую волну удовольствия и шагнула через порог, по доброй традиции едва не споткнувшись о толстый кабель, затянутый куда-то внутрь дома.

Внутри суетились возле камеры Толик с оператором, заглядывали по очереди в объектив и о чем-то спорили, сбоку топталась ассистентка со смартфоном наперевес, а поодаль маячил Шура, уже в гриме и костюме, похожем на средневековый. Я обошла всю компанию по широкой дуге — хотелось посмотреть на отмытый и убранный особняк до начала съемок.

К моему изумлению, его не только отмыли и отчистили на совесть, но еще и наполнили многими полезными в быту вещами. В ванной комнате кроме собственно ванны — широкой, покоившейся на устойчивых львиных лапах, — установили душевую кабину. В кухне поставили холодильник и небольшую плиту. А в комнату, которую предполагалось снимать как мою спальню, притащили небольшую масляную батарею и спрятали ее за занавесками, «чтобы я не замерзла, если случится холодное время». О каком времени они говорили, я совершенно не могла взять в толк. На дворе стояло лето — хоть и питерское, нежаркое и сырое, но все-таки лето.

— Мне бы хотелось, — вкрадчиво заметил Бенедикт, внезапно появившись в дверях спальни, — чтобы этот дом стал более живым. Чтобы он не выглядел просто декорацией к вашему кино. И еще потому, что я собираюсь просить вас об одном одолжении. О нем мы сможем поговорить чуть позже, когда закончится съемочный день.

Я настороженно покосилась на консультанта. Мне не понравился его многозначительный тон, особенно если вспомнить, что Толику рекомендовали ни в чем ему не отказывать. Кто его знает, что на уме у этого таинственного мужика?