Книга Камера! Мотор! Магия, страница 13 – Катерина Кравцова

В бурные революционные годы мои родичи вдоволь половили рыбку в мутной водице, внешне оставаясь законопослушными гражданами, приверженцами молодой Советской власти. Приторговывали своими специфическими услугами, собирали редкие артефакты и оккультную литературу, сотрудничали с отделом Бокия, одним словом, — прижились.

Когда я стала постарше, занимательные семейные истории приобрели второе дно: я узнала о том, какие способности имели мои родственники, как их развивали, и чем за них платили. И вот это второе дно меня сперва немного испугало, а потом и отвратило от магических практик. Не сразу, но надолго, я вообще думала, что навсегда.

Словно уловив то, о чем я думала, тетя Вита осторожно произнесла:

— Магия требует погружения, служения даже. Ты не можешь просто щелкнуть пальцами и получить то, чего желаешь.

— Да ничего я такого не желаю! — мгновенно вскинулась я. — Оно само ко мне прицепилось! Нет, мне, конечно, нужна работа, но я и подумать не могла, что в обычном, рядовом сериале — даже съемки еще не начались! — будет твориться такая ерунда.

Тетушка смотрела на меня, как на малого ребенка.

— Ты что-нибудь слышала о судьбе, глупышка? Насчет того, что она и на печи найдет? Вот и тебя нашло то, от чего ты пряталась так долго. Так что — хочешь ты или нет — придется взяться за дело и научиться тому, что умели многие из твоей семьи. Ничего в этом непосильного для тебя нет, хотя нужно будет поработать, само собой.

Я вздыхала и смотрела в окно, где едва намечались поздние летние сумерки. На подоконник приземлился нахальный воробей, и принялся разглядывать меня сквозь стекло. Осмотрел, неодобрительно покрутил головенкой и спикировал куда-то в пространство белой питерской ночи. Передать не могу, как я в этот момент захотела последовать его примеру.

Тут тетушка засмеялась.

— У тебя такое лицо, будто на каторгу немецкую отправляют. Магия — это же весело, не только трудно и полезно, неужели не понимаешь?

Нет, я не понимала. В тот момент, когда крохотные голубенькие молнии срывались с моих пальцев в Толькином офисе, ровно никакого веселья я не чувствовала. Только оторопь и страх, вот и все.

Мы могли бы еще долго обсуждать мои оккультные перспективы, но тут забренчал звонок домофона.

— Кто? — автоматически спросила я, ожидая услышать «почта» или «сантехник», например.

— Открывай, сова, медведь пришел! — радостно провозгласили из трубки нетрезвым Толькиным голосом.

Я оглянулась на часы — стрелки уже полчаса как переползли в новый день. Однако выгнать своего режиссера мне не позволило воспитание.

— Поднимайся, я открываю, — надеюсь, очередного моего вздоха он не услышал.

Когда Толик показался в дверях, выяснилось, что он нетрезв гораздо больше, чем слегка. Физиономия имела багровый оттенок, глаза мутновато поблескивали, даже ноги слегка заплетались. Однако литровую бутылку «Лоусона» он прижимал к себе крепко и уверенно, сразу видно — расставаться с ней не планировал.

— Мое почтение прекрасным дамам, — он по-гусарски щелкнул каблуками, слегка запутавшись в ногах, и галантно поцеловал ручку тете Вите.

Вискарь при этом цепко удерживал одной рукой и время от времени плотоядно его оглядывал.

— Ты же велел мне высыпаться, — я выразительно посмотрела на настенные часы.