Книга (Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки!, страница 98 – Катерина Кравцова

Горничная хихикнула.

— Знамо дело, здоров. Бледноват, разве что… так то от недосыпу случается.

Я тоже фыркнула и вылезла из порядком разворошенной постели. По ней сразу было видно, что лежавшие в ней проводили ночь с толком. Спустя полчаса, наскоро поплескавшись в тазу, одетая и причесанная «как подобает», я спустилась к завтраку.

За высоким столом в зале царила на удивление благостная атмосфера. Бальтазар, усмехаясь, перечислял заслуги «его доброго Беранже» перед короной, именинник благодарил, придворные и котики поддерживали общее веселье, дружно поднимая кубки за здоровье графа.

— Что ж, Беранже, — проговорил наконец Бальтазар, допив вино и поднимаясь с кресла, — нам пора собираться в дорогу. Видит Единый, мы рады, что навестили тебя.

— Для меня большой честью было принимать вас у себя, ваше высочество, — Робер тоже встал и отвесил принцу учтивый поклон.

Пришлось мне тоже подниматься и приседать в реверансе. Во время высочайшего визита я проделала столько реверансов, сколько в покинутом мной мире мне не довелось и за всю жизнь. С другой стороны, там я и не имела сомнительного удовольствия общаться с персонами королевской крови.

Вслед за Бальтазаром мы вышли в замковый двор, где его уже ждала карета. Повозки и верховые лошади придворных дожидались за воротами.

Во мне, неведомо откуда, опять заворочалось глухое беспокойство. Казалось бы: высочайший визит мы благополучно пережили, день рождения Робера был в разгаре, а он все еще не обратился в чудовище. И все же… все же…

Стараясь отогнать тревогу, я вслушалась в то, что говорил принц:

— Скажем по правде, нам жаль, что пришла пора отправляться в обратный путь. Если бы мы могли остаться у тебя до вечера, мой добрый Беранже, твоя… мадемуазель Иллария наверняка побаловала бы нас еще какими-нибудь чудесами. Но твой праздник уже наступил, тридцать лет назад ты появился на свет… а кстати, Беранже, скажи-ка нам, в какое время твоя матушка родила тебя?

— Примерно около полудня, ваше высочество, — улыбнулся Робер. — Вот-вот наступит полдень, и я с полным правом смогу назваться тридцатилетним.

Я тоже улыбнулась и взглянула на солнце, которое как раз укрылось за облаком. Тень накрыла двор, все звуки на мгновение стихли… и в тишине послышался негромкий, но отчетливый рык.

Я едва не подпрыгнула, словно услышала выстрел. Перевела взгляд на Робера… и не увидела красивого, полного сил мужчину. Вместо него посреди двора стоял на задних лапах уже однажды виденный мною огромный зверь.

Глаза его были совершенно пусты.

Придворных шатнуло от нас назад, снесло, как порывом урагана. В толпе послышался ропот мужчин, женские истерические крики. За моей спиной встали дед и внук Вилларе, сосредоточенные, собранные, словно перед боем. Один только Бальтазар оставался спокойным.

— Наконеец-то, — протянул он, заглядывая в карету и забирая с сиденья заряженный кем-то заранее арбалет. — Мы уж думали, что так и не дождемся главного фокуса, на который прибыли полюбоваться.

— Ваше высочество, — вкрадчиво произнес старый кот Вилларе, — не подобает тому, кто наследует престол целой страны так отвечать на гостеприимство своего будущего вассала. Граф принял вас у себя в доме со всем радушием, а вы… собираетесь любоваться на его печальное преображение?