Книга (Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки!, страница 95 – Катерина Кравцова

— Мы поздравим нашего доброго Беранже с именинами, порадуемся за него, а после этого изволим отбыть в столицу, — благодушно рассуждал принц, отхлебывая из кубка вино.

Робер на это механически кивал, а я скрипела зубами, окончательно решаясь на свой «последний способ». Выглядела я, видимо, выразительно, потому что мое состояние заметил даже Бальтазар.

— Что с вами, сударыня? — снизошел он до вопроса. — Вы больны?

— Голова… у меня болит голова, — автоматически откликнулась я. — Прошу позволения вашего высочества удалиться.

Беранже поднял голову и смерил меня настороженным взглядом. Я кивнула ему и слабо улыбнулась, давая понять: помирать пока не собираюсь. И помню, что у него есть ко мне разговор. Затем отвесила принцу низкий реверанс и, получив его позволение, наконец, смогла удалиться восвояси.

Жакетта набралась от слуг упаднических настроений и ждала меня зареванная.

— Ведь как же так, сударыня! — стоило мне появиться на пороге, заплакала она. — Неужто не явит свою милость Единый-то?! Нешто позволит заклятию ведьмину сбыться, как есть?!

— С чего ты это взяла? — ненатурально возмутилась я. — Где наслушалась сплетен?

— Ой, мадемуазель, — горестно махнула рукой с зажатым в ней платочком горничная, — да нынче-то в замке со всех сторон одно только и слыхать. Мессир граф-де прямо на охоте едва зверем не сделались, прямо у всех на глазах. Одна радость, что его высочество тем спасли. Да только высочество-то завтра, даст Господь, отбудет к себе в столицу. А нам тут как же… И стряпчий, сказывают, в замок приезжал, с господином Беранже беседу имел. Должно, завещание составляли. Мадам Клод сама не своя, да и прочие тоже…

— Прекрати завывать! — я знала единственный способ успокоить служанку. — Займись лучше делом. Вели натаскать мне горячей воды — я желаю вымыться. А пока ждем, поможешь мне раздеться и разобрать прическу.

Что и говорить, за время пребывания в сказке, я здорово навострилась командовать слугами. Вон и Жакетта моментально перестала рыдать, закивала и умчалась организовывать мне «водные процедуры».

А я все время до ее возвращения простояла у окна, бессмысленно глядя в вечернюю темноту. Страшно хотелось, чтобы ближайшие сутки миновали как-то… сами собой, без моего участия. Но на это надежды не было. Оставалось пережить их вместе со всеми.

Занятая делом горничная заметно успокоилась — сновала вокруг меня, помогая переодеться в ночную сорочку и халат, командовала парнями, носившими бадью и воду к ней… Вот бы и мне взять с нее пример.

Вымывшись, я тоже почувствовала, как мое волнение поутихло. Этим моментом следовало воспользоваться. Я зачем-то поправила заплетенную на ночь косу, затянула потуже узел на поясе халата и объявила:

— Мне нужно переговорить с господином графом. Возможно, беседа затянется, так что ты не жди меня, ложись спать.

Жакетта вытаращилась на меня в крайнем изумлении.

— Никак вы того, сударыня... на ночь к господину графу изволите уйти?

— Не твоего ума дело! — моментально сорвалась я. — Сказано: ложись спать!

Не хватало мне нотаций от горничной! Я и так чувствовала себя на редкость по-идиотски. Но отступать было поздно. «Отступать некуда, позади Москва», — пробормотала я себе под нос, подхватила со столика свечку в маленьком подсвечнике и шагнула за дверь.