Книга (Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки!, страница 83 – Катерина Кравцова

Все остальное проходило ровно так же, как в храмах моего прежнего мира: чтение молитвы, поклоны верующих и особое, объединяющее участников действа, торжественное настроение.

Правда, я никогда не могла похвастаться религиозным рвением. А потому первой заметила, как странно ведет себя Бальтазар. Он вдруг дернулся, словно от удара током, прислушался к чему-то внутри себя и неверяще покрутил головой.

— Беранже! — принц ухватил Робера за плечо резким, истерическим движением. — Что это?! Вы слышите?

Граф недоуменно нахмурился.

— Нет, ваше высочество. О чем вы?

Принц заозирался, словно искал что-то, потом махнул рукой.

— Ладно, позже. Скажите, вы раньше ничего странного не замечали в этой часовне?

— Нет, ничего, — Беранже нахмурился сильнее. — Мой принц…

— Я сказал, позже! — шепотом рыкнул Бальтазар и повернулся к Оделарду, как раз завершившему обращение к Единому.

— Вознеся наши молитвы к престолу Единого господа нашего, станем же уповать, дети мои, что он отворит слух свой и примет к сердцу сказанное нами. А теперь, с позволения его высочества, я произнесу небольшую, поучительную речь о владычестве небесном и власти земной.

Как ни переживал старинушка о качестве своей проповеди, речь его лилась чисто и свободно. Он поминал чудеса, явленные единым и подвиги королей прошлого. Наставительно грозил пальцем и призывал помнить об ответственности за жизни подданных и необходимости смирения перед господним ликом. В общем, нес, на мой взгляд, довольно складную религиозную ахинею, слушать которую принц должен был без особого отвращения.

Но даже если бы Оделард разразился резкими обличениями власти вообще и королевской династии в частности, Бальтазар вряд ли заметил бы это. До самого конца торжественной речи он продолжал нервно озираться, хмуриться и вести себя, как человек, внезапно озадаченный чем-то очень необычным.

Поведение принца беспокоило меня даже больше, чем обычное хамство, — непонятное всегда настораживает. И сулит неприятности, притом неведомые, что хуже всего.

По окончании речи нашего старца, встреченном вполне искренними благодарностями присутствующих, я отправилась на кухню, проверить, все ли готово для большого пира. И так задумалась, шагая по коридорам и лестницам, что едва не напоролась на то, чего застать мне никак не полагалось.

В небольшой гостиной по ходу моего следования изволил гневаться его высочество. Так громко, что я на всякий случай огляделась — нет ли еще кого поблизости. Убедилась, что пронесло, и прислушалась.

— Об этой чепухе никто не должен знать, — ты понял, Беранже?! — истерично голосил принц. — Не то мои приближенные подумают, что их принц потерял рассудок.

— Разумеется, ваше высочество, — Робер как-то ухитрялся сохранять стоическое спокойствие. — Суть беседы, коей вы удостоили меня, останется между нами.

— Хорошо, — принц несколько выдохнул, — Хорошо. Тогда продолжим. Объясни мне, демона тебе в глотку, почему в твоей часовне со мной разговаривали… обе личности Единого?!

— Кхм… — граф недоуменно кашлянул. — Доселе такого не случалось, но наша часовня хранит лик Единого с глубокой древности, и, может быть, поэтому… о чем же говорил с вами Господь наш?

— Да они… представь, Беранже, они перессорились, давая мне наставления на будущее! Тот, что несет благодать, все толковал о том, что я пошел по кривой дорожке, и немедля должен свернуть с нее на путь добродетели. А тот, что представляет темную сторону, смеялся, и велел мне не бояться жить, как хочу. Однако велел быть готовым к расплате. Ибо за все следует расплата — и за зло, и за добро. Надеюсь, мне почудилось все это.