Книга (Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки!, страница 60 – Катерина Кравцова

Его соратники нелюбезно сопели, и в разговор вступать больше никто не решался. Но такая мелочь помешать мне, разумеется, не могла. Спиной я чувствовала напряжение чудища, его готовность к схватке. Вот чего нам никак нельзя было допустить — это схватки.

Даже если он поставит кому-то из крестьян одну маленькую, незаметную царапину, народная молва моментально превратит ее в страшные рваные раны и кучи трупов, самолично загрызенных зверем до смерти.

Поэтому я удержала на лице приветливую улыбку и продолжила светскую беседу:

— Что, добрые люди, рожь-то у вас колосится?

— Кхм… пшеница все больше, — откликнулся кто-то из задних рядов. — Да и не так чтобы очень… ну, что Единый послал. Вот уж скоро убирать станем.

— Успешной страды вам, — ласково откликнулась я. — Чтоб ни единого колоска задаром не пропало!

— Благодарствуем, сударыня, на добром слове! Спасибочки! Да будет по слову вашему! — вразнобой загудели вилланы.

— А что детки ваши, да жены-матери? — темы для светской беседы стремительно заканчивались, но я намеревалась использовать их все до одной. — Здоровы ли? Благополучны? Пребывает ли над ними милость Единого?

В этом вопросе мои вынужденные собеседники были настроены философски.

— Да что им поделается! Бабы — они, сталбыть, такое… пахать на них, им и то ничего. А детки растут. Подрастут — помогать примутся… так и живем… мда.

Я было расслабилась, но, как выяснилось, напрасно. Сбить с толку вилланов мне не удалось. Оно и понятно: крестьяне — народ упорный. Чтобы отвлечь их от задуманного, нужно было нечто большее, чем моя пустая болтовня.

— Ну ин ладно, — Дидье решительно махнул рукой. — Потолковали — и будет. Вы бы, сударыня, в сторонку отошли, мы чудовище-то и примем, всем миром. Не уйти ему нынче.

Котик посерел лицом, да и у меня вдоль спины пополз холодок. Неужели я напрасно старалась?

— Что значит, «примем»? — с деланным изумлением воскликнула я. — Это не какой-нибудь там… оборотень. Это же ваш господин, добрые люди. На графе страшное заклятье, и мы боремся, чтобы избавить его от беды. А вы на него с вилами… палками… негоже. Вас, Дидье, он, помнится, судил по справедливости. Отчего же вы отказываете ему в милосердии?

Попытка пробудить в вилланах совесть провалилась с оглушительным треском. Они видели в звере только зверя. О том, что в его теле находится граф Беранже, они даже не задумывались.

— Какой там заклятый! — помотал головой Дидье. — Зверюга эта суть демон премерзкий, и долг каждого благочестивого человека биться с ним, сколько сил достанет. А ну, братцы, навались разом!

— Я вот тебе навалюсь, морда твоя немытая! — завопили в отдалении. — Только руку подними, я тебе ее как раз по самые уши оттяпаю!

Крестьяне посмотрели мне за спину, и дунули наутек, только пятки засверкали. Перед превосходящей силой противника они мигом растеряли свое воинствующее благочестие. Парни, похоже, соскучились по достойной драке, — вдогонку за вилланами они кинулись, радостно гикая и размахивая оружием.

Мне очень захотелось осесть на землю прямо там, где стояла. Не верилось, что котики все же успеют нам на подмогу. Удивительно еще, как это Беранже ни на кого не бросился, пока я тут препиралась с вилланами.

Из последних сил я оглянулась на графа. Он наблюдал за происходящим бесстрастным, нечитаемым взглядом животного. Как же вернуть ему человеческий облик? Я спешно перебирала в голове способы обращения зверя в человека, но подходящим сочла только один.