Книга (Не)спящая красавица или Ох уж эти сказки!, страница 43 – Катерина Кравцова

— Скажите, месье Робер, а что вы чувствуете, когда оборачиваетесь зверем?

От моей бестактности граф аж поперхнулся. Ну да, вряд ли еще какая дама решалась задавать ему настолько прямые вопросы.

Меня и в прежнем мире вечно попрекало начальство за то, что я «прямая, как шпала». Но как по мне, так лучше откровенность, чем всякие увертки и фиги в кармане.

— Я чувствую себя… зверем, — пожал плечами Беранже, оправившись от моей пролетарской прямоты. — Обостряется зрение и обоняние, гибкость такая просыпается, знаете ли… Мышление делается простым и прямолинейным…

— Как мои вопросы, — смеясь, подхватила я.

Беранже смотрел с одобрением.

— Мне еще не встречались такие дамы, как вы, мадемуазель, — сознался он. — Возможно, поэтому я порой не могу скрыть удивления от ваших слов или поступков.

Я благожелательно кивнула и подумала, что-то сказал бы заклятый граф, если бы узнал, откуда я взялась на самом деле.

— А потом… когда вы возвращаетесь в человеческий облик… вы помните, что с вами было?

— Увы, да, — понурился граф. — И не могу назвать эти воспоминания приятными. С другой стороны, если бы я не помнил, что творил в зверином облике, — вышло бы еще хуже.

Я сочувственно вздохнула. В моем прежнем мире хоть этой напасти не было. Имелся риск заболеть. Но получить проклятье шансы были невелики. По крайней мере, лично я с таким не сталкивалась, и от своих родственников и знакомых ничего подобного никогда не слышала.

Однако у сказок, чтоб им пусто было, свои законы и правила. Но раз уж я угодила в одну из них — сделаю все, чтобы найти управу на ведьмищу Соланж.

Тем более, что Беранже даже не думает ныть и жаловаться. Вот и теперь он решил, что пора перевести беседу на другую тему. И выбрал то, о чем любит поговорить любая женщина.

— А вы, мадемуазель Иллария? Что почувствовали вы, проснувшись после такого долгого сна? — осторожно полюбопытствовал он.

— Я почувствовала, что проснулась в совершенно новом для меня мире, — честно ответила я.

Думаю, граф даже приблизительно не представлял, насколько правдивым был мой ответ.

— Но… ваше окружение, близкие, — меня тронуло, как он старался подобрать формулировки потактичнее. — Они-то должны были помочь вам поскорее освоиться…

Ну что ему было отвечать? Что особы, прибывшие из другого мира, не могут рассчитывать на помощь близких за полным неимением оных? Пришлось и мне позаботиться о формулировках.

— Проснувшись, никого из близких я в замке не застала. И я, видите ли, ничего не помню о себе. А потому не знаю, жив ли кто-то из семейства де Бриссар.

— Ничего не помните? — изумился Беранже. — И как же вы… обходитесь?

— Ничего не знать иногда проще. Вы сами только что говорили о чем-то подобном, — вот граф и сам не знает, каких познаний лишен.

И насколько это облегчает ему жизнь. Точно замечено: во многом знании много печали! Знал бы он, несчастный, что от злого колдовства его собирается спасти попаданка из мира, где нет магии. И что все мы находимся внутри сочинения полоумного сказочника, который и сам в душе не ведает, чем закончится его (и наша тоже!) история.

Я размышляла о том, как бы нам вывернуться из ситуации, в которую мы попали, и пропустила что-то такое, от чего граф иронически хмыкнул.

— Сдается, мы нашли, что искали. Если впереди нас не ждет домик отшельника, я съем свою шляпу, сударыня.