Книга Госпожа Злодейка уходит в тень, страница 46 – Анна Герасименко

— Что ты хочешь сыграть, меймей? — спросил Кирпич. — Что-то из волшебных заклинательских мелодий?

Цяо Янмэй покачала головой, ударила по струнам и запела:

— Я начал жизнь в трущобах городских,

И добрых слов я не слыхал.

Когда ласкали вы детей своих,

Я есть просил, я замерзал…

Мальчишка-музыкант чуть не подавился чаем, но моментально взял себя в руки, быстро оглядел всю компанию, типа “Я же не один это слышу?”, а потом уставился на певицу во все глаза и навострив уши. Слабенькая Ци закружилась вокруг него, чуть шевеля пряди волос, которые вылезли из аккуратного пучка на макушке. Похоже, паренёк неосознанно ушёл в медитацию, чтобы лучше слышать, видеть и запоминать. Я была права, перед нами личинка заклинателя.

Ну да, я сделала это, перетащила песни из своего мира в этот! А какая у меня была альтернатива? Самой что-то сочинить? Нереально! Отказаться от цели стать духовным мучителем-целителем? Ни за что! На меня Госпожа Тэнтон надеется! Поэтому я начала перебирать мелодии, которые мне нравились в прошлой жизни и вызывали у меня эмоциональный отклик. Мой болтливый сосед-алкоголик, на которого я сваливала свою частичную образованность, пополнил свою биографию путешествиями в дальние земли по молодости, из этих дальних земель он и привёз странные песни, которые я теперь играю вместо нормальной музыки. Ну, что поделать? Не слышала несчастная я в детстве этой самой нормальной музыки, не сформировался у меня хороший музыкальный вкус, не повезло, приходится работать с тем, что есть. Show must go on! It’s my life!

Вспомнить мелодию до мельчайших деталей, погрузившись в глубины памяти через медитацию, было легко. Воспроизвести на здешних инструментах — сложнее. Перевести текст так, чтобы он ничего не потерял, но местные смогли понять — архисложно! Но я это делала, потому что, оказалось, что копошение в словах, их сочетаниях и значениях меня успокаивает, отвлекает моих сердечных демонов от терзания нервной системы. Собственно для лечебного исполнения мелодии текст был не нужен, это я делала исключительно для себя. Чем бы дитя не тешилось, лишь бы не вешалось.

Песню на мелодию из фильма “Генералы песчаных карьеров” я вспомнила, когда Цяо Янмэй в очередной раз рассказала что-то из своего беспризорного детства. Это был мой ей подарок, не более того. “Небоскрёбы” и “виллы” я заменила на “дворцы” и “поместья”, а всё остальное постаралась передать так, как оно есть. Мальчишка-музыкант неспроста так удивлялся, и музыка, и, так сказать, подача материала очень сильно отличались от того, что здесь было принято. В этом мире исполнение песен вообще считалось развлечением исключительно низших сословий, аристократы признавали высоким искусством только пафосную музыку без слов, что, впрочем, не мешало им слушать вульгарщину со словами во всяких развлекательных заведениях вроде питейных и бордельных. Так вот, даже с учётом этого песня бразильских беспризорников била все рекорды грубости и наглости. Исполняемая от первого лица, полная сильных и ярких эмоций в режиме здесь и сейчас, резкая и жёсткая, она сносила с ног как удар в лицо! Местные песни были похожи по содержанию на героические или трагические баллады, события происходили “давным давно”, “в далёкой-далёкой галактике”, то есть “в далёких-далёких краях”, имелся некий сюжет и моральный посыл, герой героически геройствовал и героически погибал с пафосной фразой на устах или претерпевал всяческие несчастья, роковую любовь там, чудовищную несправедливость и тоже неизбежно погибал с пафосной фразой на устах. Если героем был не генерал Шао, конечно, генерал Шао с пафосной речью шёл дальше сражать врагов рода человеческого. Короче, песня в понимании местных людей должна была рассказывать историю и развлекать слушателя, а не выплескивать на него неприглядную правду вместе с горечью, отчаянием, обидой и даже обвинениями без какого-либо разрешения описываемой ситуации. Дикая фрустрация на фоне незакрытого гештальта — хорошие имена для сердечных демонов! Но что для одного отрава, для другого — лекарство. Для Цяо Янмэй главными в этой песне были слова “Я — ваш брат, я — человек” и возможность выразить душевную боль, которая продолжала сидеть внутри, сколько бы лет сытой и обеспеченной жизни не прошло. Конечно же, она захотела спеть её братьям, и спела очень эмоционально, от всей души, здесь так тоже не делали, но, как говорится, всё бывает в первый раз.