Книга Академия зодиаков. Статус выше любви, страница 39 – Анастасия Нуштаева

— Вы на каком курсе?

— Второй, — ответила девушка.

— А ректор наш сколько лет на посту?

Они снова переглянулись, так что я едва не взвизгнула. Только на этот раз оба не пришли ни к какому выводу. Зато пришла я и заговорила:

— Я вам скажу. Десять. Десять лет. За это время все, кто помнят о том, что в Академии были выборы, уже закончили ее. Ректор этим воспользовался. Он отменил студенческое голосование, и просто каждый год назначает сам себя. Как вам такое? А?

Полная надежд на понимание и сотрудничество, я переводила взгляд с одного на вторую. Они широко улыбались. Я обрадовалась — подумала, что это они так меня поддерживают. Но чем дольше я смотрела на них, тем сильнее убеждалась, что это взгляд не поддержки, а сострадания.

— Нет, правда! — воскликнула я. — Нам просто нужно выдвинуть других кандидатов, провести голосование и…

— Удачи, — бросил парень и, схватив девушку под локоть, быстрым шагом направился в сторону корпусов.

Девушка уже на ходу улыбнулась мне с извинением, и отвернулась прежде, чем я успела открыть рот.

Я смотрела, как их силуэты становятся все меньше, сливаясь с побагровевшим виноградом на стенах учебных корпусов, бурой палой листвой, и посеревшим с приближением вечера воздухом.

Еще пара секунд, и я почувствовала на глазах слезы. Хотя мне стало жутко досадно, они были результатом не печали, а ветра. Поганого, холодного октябрьского ветра, который не сулил ничего, кроме приближения зимы.

Сжав руки в кулаки, я топнула, и, не сдержавшись, рыкнула. Выглядело глупо. Я понадеялась, что этого никто не заметил. Но, разумеется, зря.

— Что за хищнические замашки? — спросил кто-то за спиной. — Неужели общалась с кое-кем плотоядным?

Я резко развернулась, но сзади уже никого не было. Тогда я встала прямо и наконец-то заметила того, кого уже различила по голосу. Этот парень, Киса, как же он меня заколебал!

Он вечно ко всем приставал. Не только ко мне, а, кажется, абсолютно ко всем в Академии. Я ненавидела, когда он подкрадывался сзади, и словно бы случайно пугал меня. Я трусила, и вскрикивала, чего очень стыдилась. Предупредить это было невозможно — шаги Кисы оказывались бесшумными, словно вместо ступней у него были мягкие подушечки.

— Закройся, — сказала я.

— Грубиянка, — обиделся Киса.

Прежде, чем я успела поспорить, он сказал:

— Ты почему сегодня весь обед выпытывала у людей про ректорские выборы?

Поджав губы, я мысленно чертыхнулась. Неужели я была прямо настолько заметной? Хотя этот Киса — он все про всех знает. Так что неудивительно, что от него не скрылась моя предвыборная кампания.

— Собираю голоса, — брякнула я.

Киса понял все буквально. Он посмотрел на мои пустые руки, которые я тут же сунула в карманы юбки, и сказал:

— Вижу, безуспешно.

Я цокнула языком, и устремилась к корпусу. Конечно, Киса припустил за мной.

— Я только начала… — сказала я. — И вообще, что тебе за удовольствие ходить за мной? Иди к своей… Как ее? Подруга твоя.

Киса либо не понял, либо сделал вид, что не понял. Он умолк, и ступал так тихо, что, задумавшись, я на какой-то миг решила, что иду сама.

Оказалось, все гораздо проще, чем я думала. Свергнуть нынешнего ректора можно вполне себе законным путем. Неужели он настолько самоуверенный, что без зазрений совести скрывает такую важную информацию, как перевыборы? Это… нечестно. Впрочем, откуда бы у Лео было такое мнение о мухлеже, если бы подобным не промышлял его папочка?