Книга Академия зодиаков. Статус выше любви, страница 116 – Анастасия Нуштаева

— Что случилось? — спросила Кира, когда подошла к нему.

На самом деле, ей было совсем не интересно. Она думала лишь о себе. Девяносто. Три года стараться, чтобы получить девяносто.

— Ты глянь! — Киса кивнул на оценки. — Ерунда какая-то!

— Это уж точно, ерунда, — невесело отозвалась Кира.

И тут уж обернулась. Что несправедливого с оценками Кисы? Насколько Кира помнила, он за них не переживал. Учился он как будто никогда — даже на занятиях предпочитал с кем-нибудь потрепаться, например, с Кирой. Тем не менее почти все оценки у него были высокими. Вот уж что значит — уметь договориться. А ведь он земляной!

Хотя Кира обернулась резко, Киса на нее даже не глянул. Все смотрел на доску, тыкая в нее пальцем.

— Я точно помню… уверен прямо на сто… нет, миллиард процентов! Короче, я знаю наверняка, что по разрушению у меня было восемьдесят. Не девяносто — восемьдесят.

Только сказав это, Киса посмотрел на Киру. Она уже смотрела на оценки. Отыскала Кису, а затем стала просматривать его строчку. Ну почти отличник!.. Или не почти?

— Ты что, на пятерки вышел? — удивилась Кира.

— Конечно, нет! Например, по разрушению у меня…

Киса запнулся и глянул на Киру с подозрением. Та в ответ вглядывалась в него, только вместо подозрения в ее глазах была настороженность, и немного зависть. То есть Кира, конечно, тоже была отличницей — такими были все, у кого оценки не опускались ниже девяносто. Но она так старалась — а Киса целыми днями лишь языком чесал.

— Несправедливо, — снова сказал Киса. — Надо сказать, что в оценках ошибки! Я же точно помню…

Он уже развернулся и, верно, хотел помчать прямиком в кабинет ректора. Но Кира схватила его за руку, и он остановился.

— Что?

— Ты реально хочешь пожаловаться?

— Ну да, — сказал Киса с таким недоумением, словно Кира назвала его скромным.

— Но ведь оценки лучше, а не хуже, чем те, которые ты на самом деле заработал.

— Это все еще несправедливо!

Киса дернулся, но Кира удержала его — не так уж сильно он рвался восстановить справедливость.

— Идем, — сказала Кира. — Я кушать хочу.

Она потащила его на выход, и Киса, надо же, не сопротивлялся. Просто слово «кушать» действовало на него безотказно.

Кира

Как и многие другие, до стихийного зала, в котором проходил праздник, они добрались без верхней одежды. Мороз кусал, но, зная, что вот-вот попадешь в тепло, это ощущалось не так уж плохо. Кира обнимала себя руками, словно бы пытаясь согреться. Но на самом деле она хотела скрыть вырез. Как она проведет в нем весь вечер, если ей неуютно уже сейчас? Кира старалась бы этом не думать. Понадеялась, что в зале будет достаточно темно, чтобы ее такая же темная одежда не бросалась в глаза.

Кира не ощущала приближение праздника, хотя все вокруг было ярким и торжественным. Даже самый заядлый циник поверил бы в чудо, находись он в таких обстоятельствах. Но Кира не смотрела по сторонам. Она глядела лишь под ноги. Нет, не боялась поскользнуться. Просто что-то внутри клекотало, рассеивая по телу тревогу, и меньше всего Кире хотелось смотреть другим людям в глаза.

Однако, очутившись в стихийном зале, от души отлегло. Всеми овладел дух праздника. А Киса, у которого каждый день был как праздник, едва не прыгал от счастья.

Они сразу приступили к фуршету, как и многие, кто уже собрался здесь. Но Кира почти не чувствовала вкус — так увлеченно разглядывала стихийный зал. Раз и навсегда описать его было невозможно, потому что каждый раз зал выглядел и даже ощущался по-разному. В день собраний — темным, и словно бы колючим. На экзамене — торжественным и немного тревожным. А сегодня — праздничным и ярким, пускай света было не так много.