Книга Невеста в бегах. Хозяйка Запретных пустошей, страница 98 – Мария Минц

Меня словно окунают в ледяную воду. Тут же чувствую резкую боль в шее — Эван сдавливает её сзади. Рывком приподнимает меня, продолжая сжимать мои запястья.

— Это твой деревенский ухажёр, да, Джина? — шипит он, брызгая слюной мне в ухо. Меня передёргивает от омерзения, — Только он тут бессилен, слышишь? Я переиграл вас обоих!

Меня заливает чувство полной безнадёги. Неужели это конец?!

И вдруг из-за воротника платья выскальзывает амулет-ракушка — тот самый, который Седрик повесил мне на шею: маленькая серебристая раковина, отполированная до блеска.

Сердце отзывается резким, почти животным щемящим ударом. Амулет падает, скользит по ткани и свешивается на шее.

И меня охватывает безумная надежда.

Пусть Эван и оборвал связь Седрика со мной. Но он ничего не сказал, что я не смогу подать сигнал о помощи Драггану!

Всё, что мне сейчас нужно — дотронуться губами до ракушки…

Но как это сделать, если Эван держит меня так крепко?!

И тут меня осеняет!

Я ощущаю вкус крови на губах — то ли от удара, то ли от того, что прикусила их, пытаясь не застонать. Эван держит меня железной хваткой, как будто я совсем не человек, а вещь, которую можно сгибать и ломать по собственному желанию.

Плечи ноют, дыхание рваное, горячее, а в голове мерзким холодом плавает навязчивая мысль: даже если я подпишу всё, что он потребует, мне не жить. Вряд ли Эван проявит гуманность и отпустит меня на все четыре стороны, получив желаемое!

Краем глаза замечаю, что тонкая серая нить от груди Гленды к лезвию дрожит, словно готова лопнуть или наоборот — втянуться внутрь клинка окончательно. Я кожей чувствую, как утекает её жизнь.

Меня передёргивает. Страх за подругу душит так, что в груди становится тесно.

Но надежда — нелепая, отчаянная — уже разгорается под рёбрами, как крошечная горячая искра.

Амулет-ракушка висит совсем близко. Мне достаточно только наклонить голову, но я не могу. Эван сдавил мои руки, как тиски, одной рукой и крепко держит мои волосы другой, держа мою голову приподнятой. Я не могу опустить голову. Не могу выпрямиться. Не могу ничего.

Он что, в курсе о ракушке?

Как бы то ни было, это дела не меняет! Неужели я прямо сейчас сдамся? Вот так, даже не попробовав освободиться?

Нет. Нет! Тысячу раз нет! Сдаваться этой жадной скотине? Да никогда в жизни!

Я слышу собственный хриплый выдох. Он как будто слышится со стороны, будто это не я, а кто-то другой решился действовать вместо меня.

И вот тогда меня действительно осеняет.

Если я не могу повернуть голову, то могу сделать обратное!

Мне вспомнился один приём, которому нас научили в школе для благородных девиц. Был у нас один предмет, назывался “Грация и пластика”, и вела его мадам Дювалье, бывшая цирковая гимнастка.

И наряду с обучением, собственно, грации, она учила нас нехитрым способам противостоять обидчикам или назойливым ухажёрам.

“Лучше дать отпор наглецу сразу,” — говорила она, — “чем страдать потом!”

Помянув добрым словом мадам Дювалье, я резко расслабляю мышцы — по максимуму, насколько получается.

Тело мгновенно обмякает, как тряпка. Эван точно не ожидает этого — я знаю. Он цепко держит меня, явно рассчитывая на сопротивление, а не на внезапную покорность, когда я буквально обваливаюсь ему на руки.

Его пальцы сдвигаются — рефлекторно, чтобы перехватить меня. И этого мне хватает!