Книга Маяк, страница 79 – Татьяна Андреева

С собой она принесла в обитель его бога воспоминания. Бальтазар увидел себя на площадке перед казармами. Тогда Дэнни чуть не прибил его за то, что толкнул Элиз. На самом деле её близость, дурманящий запах трав, танец пальцев на повязке, случайные прикосновения к коже, — всё это воскресило в памяти ночь, которую клялся забыть. Он хотел отстранить её, но, разгорячённый схваткой, не рассчитал силу.

А дальше… Как он и говорил — она и алкоголь не совместимы. К тому же она опять заботилась о нём, сидела у ног, такая забавная и серьёзная, трогала плечо, разглаживала лоскут на ране. Тогда ему захотелось вновь ощутить прохладную ладонь на щеке, как тогда, в гарнизоне.

Она преподнесла ему свой голос. Спасла не лучшего из двоих. И он злился.

— Потеряла дар речи?

Девушка еле заметно качнула головой.

— Тогда чего тебе? — вкрадчиво спросил он, наклоняясь к ней, заставляя сжиматься под гнётом его гнева.

— Я… я лишь хотела узнать, как вы, не нужно ли вам…

Не дал ей договорить.

— Ты не имеешь никаких прав на это знание! Ровно как и на присутствие здесь! Разве я не говорил тебе держаться подальше?

— Говорил.

— Не велел не попадаться на глаза?

— Велел.

— Просил не беспокоить?

— Да…

С каждым утвердительным ответом её голос делался тише, и последнее «да» было скорее выдохом, чем настоящим звуком. Бальтазар понимал, что жесток, но уже не мог остановиться. Злость всегда приносила облегчение. Давняя подруга, предпочтённая страданию.

— Так какого демона всё время тут ошиваешься?! Меня уже тошнит от твоего унылого вида! Нет, серьёзно… — он брезгливо поморщился. — Я готов проклясть тот вечер, когда пожалел тебя! Как же глупо это было с моей стороны!..

Он ждал слёз, тем более что девушка уже покусывала губы, но те не пролились, словно тоже оторопев от его бессердечия. Она задержала на нём немигающий взгляд на несколько секунд, и Бальтазар увидел в нём укор, а ещё своё отражение — бесформенное, неприглядное.

Он отшатнулся. Его власть над ней ослабла. Будто кто-то перерезал ниточки, связавшие их.

Бальтазар и опомниться не успел, как дверь захлопнулась за Элли. Наконец он остался один. Теперь уже точно. Отец, мать, Дэнни покинули его. С Пат всё было кончено. Кузен отослал его из столицы, а у дяди своя жизнь. В конце концов, сколько можно валить на Киана свои проблемы?

Единственный человек, которому было до него дело, сейчас спускался по лестнице. И действительно — с тех пор как Мышку втолкнули в пиршественный зал, он забыл, что такое покой. Но и, что такое одиночество, тоже забыл! Он забыл о своей вечной спутнице — головной боли — и не мог сказать точно, когда та прошла.

Каждый день в кабинете ждало лекарство. Каждый день прохлада растекалась на языке. Стихал шум. Лучи Ока больше не жалили. Незримый раскалённый венец опадал пеплом… А как часто, передвигаясь внутри замка, он ловил на себе встревоженный серый взгляд!..

Бальтазар не заметил, как вернулся к прозрачной стене. Купол донжона отбрасывал оранжево-красную дорожку на холодные волны. Он почувствовал родство с дрейфующими во тьме кораблями. Вот только у тех была надежда — Лайт-Тауэр. Но где же его спасительный маяк? Где свет, что обогрел бы, указал путь, во время шторма не дал разбиться о скалы? Где то, что лишь его и больше ничьё?..