Книга Маяк, страница 74 – Татьяна Андреева

— Ой, Олли, неужели ты думаешь, будто я хочу замуж?

Он медленно развернулся к ней всем телом.

— А… чего ты хочешь?

— Чтобы кто-нибудь спросил. Чего. Хочу. Я.

Оливер смежил веки, чтобы унять головокружение. Шорох, лёгкие шаги — и на его плечи легли горячие ладони. Они утянули его в глубь пропитанной ароматом вереска спальни.

В комнате, что ей отвели, не было излишеств, только необходимое гостю: двухстворчатый шкаф, столик с тазиком, кувшином и свечой в шандале, миленькие занавески — экрю с кисточками, и кровать, слишком широкая для одной девицы.

Несмотря на умеренность обстановки, Элиз ощущала себя ромашкой, подсаженной в розарий. Можно было бы отвлечься работой, если бы переезд не пришёлся на воскресенье — единственный её выходной.

Несколько раз она перекладывала личные вещи, проверяла на предмет беспорядка идеально чистые кабинет и приёмный покой. Пыталась читать, но смысл ускользал, как вода сквозь пальцы, и оставалось надеяться — как бы кощунственно это ни звучало — что вот-вот нужда заставит кого-то постучать в дверь.

Так и произошло. После трёх коротких ударов на пороге возник Даниэль. При виде его кровь бросилась Элиз в голову, но что-то в лице молодого человека (сдерживаемая тревога?) заставило её не прятать взгляд. Она посмотрела прямо, немного приподняв брови.

— Элли, — ему пришлось прочистить перехваченное морозом горло, чтобы продолжать: — Я хочу взять тебя в деревню. Нет, не ради развлеченья, — спохватился он, вспомнив, что звал её на танцы, — Захария заболел.

Взбираясь на кобылку, которую привёл для неё Дэнни, Элиз корила себя. Да, она желала активности, но не такой ценой. Уж не её ли мысли, эгоистичные, малодушные, притянули беду?..

А беда, как известно, не ходит одна. У ворот, ведущих из верхнего замка в нижний, им встретился Бальтазар. Он осадил буланого, одновременно сделав знак двум воинам, сопровождавшим его. Даниэлю с Элиз также пришлось остановиться — они не смогли бы разминуться, как бы того ни хотели.

— Куда собрался?

— Не твоё дело.

Элли съёжилась в седле.

— Всё, что происходит в Наутике, — моё дело, — припечатал Бальтазар и, переведя взор на Элиз, добавил: — И да, я не разрешал пленным покидать крепость.

— Ладно, — процедил Даниэль, — кое-кому в Пискатерре нужна помощь.

— Кому?

— Кому, Фолкнет? — с нажимом повторил Бальтазар, не получив немедленного ответа.

— Деду, — сквозь зубы выдавил Даниэль, и лицо Бальтазара вытянулось.

— Я еду с вами.

— Нет.

— На своей земле я могу бывать, где пожелаю.

— В мой дом ты не войдёшь.

— Постою возле. Вы, за мной! — велел он солдатам, и Дэнни, а с ним и Элиз, ничего не оставалось, кроме как примкнуть к его свите.

Отдых снова откладывался, но охранники Его светлости не унывали. Знали, что в конце будет утешение — свежая рыбка, пирожки прямо из печи и, самое прекрасное, деревенские девчонки! В Лайт-Тауэре солдаты были как на ладони, а в Пискатерре, пока командование занято своими делами, можно погулять. Однако их ожиданиям не суждено было воплотиться.

На перекрёстке между жилыми домами и церковью Бальтазар вдруг натянул поводья. Элиз едва не врезалась в Даниэля — настолько внезапной была остановка. Ей пришлось накрениться вбок и вытянуть шею, как гусёнку, чтобы разглядеть препятствие, которым оказались Оливер и Изабел.