Книга Мой кошмарный роман, страница 79 – Надежда Паршуткина

— Это местные мастера каждую зиму делают, — пояснил Игнат. — Соревнуются, у кого лучше получится. Весь город потом приходит смотреть.

— Невероятно, — прошептала я, подходя ближе. — Они как живые. Кажется, сейчас взлетят.

Люди на улицах смотрели на нас с любопытством, но без назойливости. Кто-то кланялся, узнавая принца, кто-то просто улыбался и шёл дальше. Дети бегали по сугробам, лепили снежки, кидались друг в друга, смеялись звонко, заливисто. Маленькая девочка в смешной меховой шапке с ушами замерла, увидев нас, и замахала рукой. Я помахала в ответ, и она расхохоталась, спрятавшись за юбку матери. Игнат засмеялся рядом.

— Ты им нравишься.

— Они такие милые, — улыбнулась я. — Прямо как у нас. Дети везде одинаковые.

Мы зашли в ту самую пекарню, от которой так вкусно пахло. Игнат купил какие-то пирожки с мясом — сочные, горячие, с хрустящей корочкой — и сладкие булочки, посыпанные сахарной пудрой, похожие на наши московские плюшки. Мы ели их прямо на улице, стоя у небольшого деревянного прилавка, и я чувствовала себя абсолютно, бесконечно, невероятно счастливой.

— Тут так вкусно пахнет, — сказала я с набитым ртом, и это прозвучало смешно, потому что щёки раздулись. — Прямо как дома в Москве, когда проходишь мимо булочных на Арбате.

— Москва, — повторил Игнат, пробуя слово на вкус. — Арбат. Я хочу когда-нибудь увидеть твой мир. По-настоящему. Не во сне, не в видении. Увидеть всё своими глазами.

Я улыбнулась, глядя на него.

— Может быть, когда-нибудь. Когда всё совсем успокоится. Я покажу тебе Москву. И Красную площадь, и метро, и парки. Там зимой тоже очень красиво.

Мы прошли через рыночную площадь, где даже зимой торговали вовсю. Ряды тянулись бесконечно — мясные, рыбные, овощные, фруктовые. Я с удивлением разглядывала диковинные корнеплоды, яркие ягоды, какие-то фрукты, похожие на помесь апельсина и граната. И всё это было свежим, несмотря на зиму и снег.

— Как это сохраняется? — спросила я.

— Магия, — пожал плечами Игнат. — Многие продукты хранят в магических погребах, другие доставляют из тёплых краёв через порталы.

— У нас тоже так делают, — сказала я. — Только самолётами. Это такие… ну, большие птицы из металла, которые летают по небу и перевозят грузы и людей.

— Металлические птицы? — удивился он, поднимая брови.

— Ага. И люди в них летают. Тысячи километров за несколько часов.

Он посмотрел на небо, явно пытаясь представить эту картину — металлических птиц, летящих среди облаков. Я представила это его глазами и рассмеялась.

— Для тебя это, наверное, звучит как бред, — сказала я сквозь смех.

— Для меня это звучит удивительно, — ответил он серьёзно. — Ваш мир совсем другой.

Я замолчала, тронутая до глубины души. К обеду мы зашли в небольшую таверну на одной из центральных улиц. Хозяин, узнав принца, чуть не упал в обморок от почтения и ужаса — видимо, не каждый день к нему заходят королевские особы. Игнат успокоил его, положил руку на плечо, попросил обычный обед — без церемоний, без особых блюд, то же, что едят все.

Мы сидели у окна, на котором от тепла таяли снежинки, рисуя причудливые узоры. Ели наваристый суп с мясом, от которого пар валил столбом, и запивали его тёплым пряным напитком, похожим на глинтвейн, но без алкоголя — просто травы, мёд и какие-то местные специи.