Книга Его грешная одержимость, страница 95 – Виктория Кузьмина

Вода обжигала пересохшее горло холодом, но пить хотелось настолько сильно, словно внутри меня разгорался пожар, который невозможно было потушить. Кажется, вода просто мгновенно испарялась от моей запредельно высокой температуры, совершенно не насыщая измученный организм.

Я вся горела, потому что тело предавало меня с каждой секундой, плавясь под натиском пробуждающейся сущности, из-за чего разум медленно, но верно заволакивало вязким туманом. Жар неумолимо поднимался от низа живота, заливая всё тело медленной лавой, и каждый вдох давался с огромным трудом.

Кай, стоявший всё это время рядом, вдруг забрался на стул и встав на сидушку, прижался ко мне теснее. Доверчиво ткнувшись маленьким носом в мою пылающую шею, глубоко вдохнул.

— Мам, а я плавда могу с Дедой Милеем поехать в кафе? И пеленочивать в его новом доме? — его звонкий, совершенно лишенный тревоги голос эхом отдался в моей гудящей голове.

Опустив помутневший взгляд на макушку сына, я сглотнула вставший в горле ком. В любое другое, нормальное время он бы обязательно расстроился, ведь ему нужно было расстаться со мной на целую ночь, а может и больше, но природа была мудрее нас.

Я читала о том, что, когда у родителей начинается тот самый период течки или гона, у детей словно отрубает острую потребность в их присутствии. Детские инстинкты просто милосердно притупляются, позволяя ребенку абсолютно безболезненно пережить отсутствие родителей, автоматически врубая инстинкт выживания, заставляющий тянуться к другим безопасным взрослым.

Как бы страшно и дико это ни звучало, но на деле дети просто инстинктивно тянутся к родственникам и тем, кому доверяют больше всего, потому что это заложено самой природой ради их же безопасности.

Мирей и наша многочисленная охрана, которую Каин, как оказалось, тайно приставил к сыну, точно смогут позаботиться о нем, пока у меня будет длиться это сводящее с ума пробуждение.

— Да, малыш, — выдавила, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало, как перед шагом в пропасть.

Но тут вставал еще один, невероятно острый и пугающий вопрос. Отпустив Кая, я медленно перевела взгляд на стоящего неподалеку Алана. Нервно переступив с ноги на ногу, я посмотрела на свои дрожащие пальцы, потому что, вроде бы, уже всё окончательно для себя решила, но сейчас моё будущее полностью зависело от того, что именно скажет врач.

— Алан, мои анализы... — слова сорвались с губ хриплым шепотом, и я замерла, почти перестав дышать.

— Всё чисто. В плазме и крови нет совершенно никаких следов и остаточных токсичных компонентов. Вы спокойно можете... ну, вы поняли, — тихо проговорил мужчина, тактично опустив глаза, и я, наконец, судорожно выдохнула, чувствуя, как невидимые тиски, сжимавшие грудную клетку, разом ослабли.

На самом деле я безумно этого хотела. Но до одури боялась, что если в моем отравленном когда-то организме останется хоть капля той дряни, то я непоправимо наврежу своему будущему ребенку, которого... которого я уже планировала.

Да, возможно, это было слишком поспешно, и, наверное, даже невероятно глупо с моей стороны, учитывая весь происходящий вокруг хаос, но я чувствовала именно так. Я до ломоты в костях хотела, чтобы Каин снова стал отцом. Чтобы он мог с самого первого дня подержать нашего малыша на своих огромных руках, делиться с ним своим теплом, защищать его и видеть самые первые, робкие шаги. Слышать первые слова, сказанные именно ему.