Книга Его грешная одержимость, страница 150 – Виктория Кузьмина

Выгибаюсь в спине и, ощущая его крепкую хватку на бедрах, веду ими по его твердому естеству.

— Чертовка, и где ты только нахваталась? — одной рукой он перехватывает меня за волосы на затылке и больно тянет, чтобы наши губы оказались близко. — Я уже ревную.

— Я просто чувствую, как хочет мой мужчина, — мурлычу, но вместо поцелуя легко царапаю его нижнюю губу клыками, ощущая жар металла на языке.

Я знала, что сегодня будет грубо. Мы слишком долго были вдали и голодны, и дело даже не в телах. Дело в душах, что тянутся сквозь расстояние, ведь мы связаны ими так крепко, что не разорвать. С каждым испытанием мы срастаемся сильнее. Каждая минута делает нас только крепче. Каждая секунда вдали тянет сильнее обратно. К половинке души.

Люблю тебя.

Перехватываю основание его члена и, направив себя, наконец чувствую наполненность, о которой мечтала каждую ночь. Стону в его шею, чувствуя ответную вибрацию в его груди.

Удовольствие как обоюдоострый меч у края сердца. Рука в волосах сжимается сильнее, на бедрах будут синяки, но это мелочи, которые лишь сильнее заводят и вынуждают игриво вздёрнуть бедра вверх и резко опуститься вниз.

И остатки нашего терпения слетают, ведь больше сдерживаться нет сил. Оторвавшись от желанной и такой сладко пахнущей шеи, я упираюсь в грудь руками и, изогнувшись, запрокидываю голову вверх. Почти кричу от того, как его член входит в разгоряченное тело. Подмахиваю бедрами.

Каин недоволен одной точкой соприкосновения, ведь уже руки на моих бедрах и губы не поцеловать. Они слишком далеко в этой позе.

Рывком садится и целует шею, плечи, подбородок. Все, до чего может дотянуться, пока мы двигаемся в унисон.

Дыхание загнанное, и толчки становятся рваными и грубыми. Мы близки к черте.

В голове помимо тумана желания маячит цель, клыки губы царапают, и, как бы сильно ни было желание укусить его в шею, что манит магнитом, мне придется сделать ему больно.

— Н-нельзя кусать в шею, — шепчу и рукой обхватываю его плечи, носом ведя по месту над ключицей. Там тоже есть железа. Но тут будет зверски больно.

— М-м-м, кусай куда нравится, душа моя. — Рычит альфа на ухо и влажно проводит языком по мочке, прикусывая.

— Будет больно, — предупреждаю, прежде чем поцеловать место в ямочке.

— От тебя любую боль приму. Все стерплю, только рядом будь. — Руки с бедер исчезают, и он прижимает меня за талию, доверчиво склоняя голову на мое плечо.

Люблю тебя.

От этого в носу начинает щипать. Доверие разливается сладкой горечью на языке от того, что все происходит так.

Судьба жестоко играет с нами, ведь метки мы ставим друг другу далеко не так, как пишут в романах для нежных омег, мечтающих о возвышенной любви и вечной метке, полученной в удовольствии на мятых шелковых простынях.

Не дав себе и секунды на жалость к своему альфе, подмахиваю бедрами резче до вспышки обоюдного удовольствия. Чувствую, как он близок, и в момент нашего общего срыва в бездну удовольствия прокусываю место над ключицей, безжалостно разрывая плоть, добираясь до желанной железы.

Секунда, и на языке разливается жидкий грех. Сладкий привкус железа и его вкус заполняют меня целиком, проникая и впитываясь в саму суть природы. Даря ни с чем не сравнимое счастье быть едиными. Одним целым.

Разжимаю зубы, провожу влажно языком по месту укуса, слизывая всё. В душе, впервые за три месяца спокойно. Его руки обнимают, даря тепло и защиту.