Книга Его грешная одержимость, страница 130 – Виктория Кузьмина

— Каин... а ты знал, что человеческая душа весит ровно двадцать один грамм? — шепчу надломленным голосом, чувствуя, как в груди всё скручивает спазмом. — Ты сегодня практически отдал свою... в обмен на металл.

— Не доказано, что она вообще существует в материальном виде, — с типичным врачебным скептицизмом влезает Алан.

— Алан. Заткнись, — рявкает Каин и вытаскивает ладонь из моей ослабевшей хватки. Скользя горячими пальцами по моей щеке смотрит прямо в душу, так что мне становится больно от этого взгляда. Я отчаянно перехватываю руку, намертво прижимая к лицу, ища в этом тепле успокоение. Теплый, живой, мой. Он рядом и я чувствую биение его сердца.

— Я не могу пообещать, что больше этого никогда не повторится, Юна. Но я буду делать всё зависящее от меня, чтобы ты переживала как можно меньше.

Киваю, крепко жмурясь, сдерживая слезы. Его тяжелая рука почти с благоговением опускается мне на самый низ живота. В серых глазах повисает немой вопрос.

— С ним всё в порядке, — тихо шепчу, накрывая его ладонь своей. — Но всё равно нужно сходить на УЗИ и... ты пойдешь со мной?

— Конечно. Я хочу увидеть его, — уверенно произносит, лишь слегка кривя губы, когда Алан грубо залепляет швы широким пластырем.

— Там еще смотреть не на что. Плод на таком сроке похож на горошинку, — закатывает глаза доктор, со звоном скидывая окровавленные инструменты в лоток.

— Я сказал: хочу посмотреть. А ты пошел вон отсюда. Весь момент своим нытьем испортил, — рычит Деза и резко садится на краю кровати, игнорируя боль.

Врач мгновенно взрывается.

— Как же ты достал меня, Деза! Госпожа Юна, его раны теперь исключительно на вашей ответственности! Ему прописан абсолютный покой! Никаких нагрузок! Постельный режим, иначе я за себя не ручаюсь. Всё, я ушел спать. И кто посмеет разбудить меня до утра… лично глаза медицинским спиртом выжгу!

Громко хлопнув дверью так, что стены содрогнулись, доктор испаряется в коридоре.

— И... часто у него так? — растерянно спрашиваю, глядя на дверь.

— Нет. Только когда сильно перенервничает. Истеричка. Врач от бога, вытаскивает безнадежных, но из-за невыносимого характера ни в одной нормальной клинике не задерживался. Мне плевать на его выходки, и это еще цветочки... он иногда и разрыдаться может, — хмыкает Каин.

Он явно старается отвлечь меня разговорами и тянется натянуть грязную рубашку обратно на плечи, скрывая следы своей уязвимости. Я упираюсь обеими руками в его твердую грудь и стягиваю ткань обратно.

— Нет уж, господин Деза. Вы грязный и ранены, так что раздевайтесь до конца, — строго командую и скрываясь в ванной комнате.

Беру с полки небольшое, мягкое полотенце. Смачиваю его теплой водой, но тазика нигде не нахожу. Вернувшись в спальню, замечаю на прикроватном столике глубокое блюдо с фруктами. Быстро ссыпаю их прямо на столешницу и иду наполнять водой.

— Мы плавно переходим к медицинским ролевым играм? — усмехается альфа, внимательно следя за тем, как я ставлю импровизированный таз на тумбочку.

Обмакнув ткань, я начинаю предельно аккуратно убирать с его резкого лица следы копоти и пыли. Проводя влажным полотенцем по горячему телу, осторожно огибая раны, я чувствую, как в груди расцветает щемящая нежность. От того, что я своими руками забочусь о нем. Каждое скольжение по мощным мышцам отдается трепетом под стремительно темнеющим взглядом мужа.