Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 91 – Юлий Люцифер

Поздно вечером Марк попросил говорить с Ниной.

Она согласилась только при открытой двери, Тае рядом и письменной готовности Аврелии принять его признание после разговора.

Марк вошел в северную гостиную, сел напротив и долго молчал.

— Я не прошу простить, — сказал он наконец.

— Хорошо. Сегодня был не день глупых просьб.

Он слабо усмехнулся.

— Ты стала жестче.

— Ваша сестра стала мертвой. Жесткость — меньшее из последствий.

Слова ударили его. Нина видела. Не смягчила.

— Я напишу признание, — сказал он. — Все. Долги. Бумаги. Севара. Письмо, которое не передал. Пластину.

— И выступите на Суде.

— Да.

— Даже если Вейры заберут земли?

Он посмотрел на перевязанное плечо.

— Я сегодня думал, что умру в часовне. И вдруг понял: я всю жизнь спасал земли, чтобы было куда вернуться. А возвращаться уже было не к кому, если я потерял сестру.

Нина молчала.

— Я не исправлю.

— Нет.

— Но могу помочь тебе выиграть.

— Не мне, — сказала она. — Эвелине.

Он поднял глаза.

В них снова мелькнул вопрос. Тот самый. Правда ли она Эвелина? Почему говорит иначе? Почему смотрит так, будто прожила другую жизнь?

Но Марк не задал его.

Вместо этого сказал:

— Тогда Эвелине.

Нина кивнула.

После его ухода она долго сидела у окна.

На столе лежала пластина Роувенов. Рядом — серые ленты. Чужой род, продавший молчание, сегодня наконец начал говорить.

Но цена была странной.

Чем больше доказательств она собирала, тем сильнее оживала прежняя Эвелина. В письмах, лентах, стежках, пластинах, памяти слуг, в вине Марка, в молчании Дамиана.

И тем меньше Нина могла делать вид, что это просто дело.

В дверь тихо постучали.

— Кто?

— Дамиан.

Она закрыла глаза.

— Войдите.

Он вошел и остановился у двери.

— Я не задержусь.

— Хорошо.

— Нападение у фьорда. У одного из людей был амулет.

Он положил на стол маленькую вещь, завернутую в ткань.

Пепельный амулет, расколотый пополам.

Внутри — темная засохшая капля.

Нина посмотрела.

— Кровь?

— Моя.

Метка на ее запястье дернулась.

— Объясните.

— Не могу пока. Но это значит, что кровь, которую Лиора получила в ночь измены, использовали не только для серой метки. Ею помечали людей, которые должны были действовать против тебя.

Нина медленно подняла глаза.

— То есть ваша измена дала им не только доступ к Сердцу. Еще и оружие против меня.

Дамиан побледнел.

— Да.

Слово было едва слышным.

Нина смотрела на него долго.

Перед ней стоял дракон, который сегодня охранял дорогу, привез доказательство, говорил правду и не просил прощения. Но под всем этим лежало одно: его выбор той ночью стал ключом в руках врагов.

— Тогда завтра, — сказала она, — вы напишете полное признание. Не красивое. Не благородное. Подробное. Что сделали. Где. Когда. Как Лиора получила доступ к крови. Что вы знали и чего не проверили.

Он кивнул.

— Напишу.

— И подпишете при леди Морн.

— Да.

— И не будете выбирать формулировки, которые выглядят лучше для вас.

— Не буду.

Нина устало откинулась на спинку кресла.

— Вот теперь вы начинаете помогать.

Он принял и это.

— Спокойной ночи, леди Эвелина.

— Спокойной ночи, лорд Эштар.

Он ушел.

Тая, сидевшая в углу с шитьем, тихо сказала:

— Вы дрожите.

Нина посмотрела на свои руки.

Да.

Дрожала.

Не от страха.

От злости. От усталости. От слишком большого количества правды за один день.