Книга Измена дракона. Ненужная жена требует развода, страница 88 – Юлий Люцифер

Он заплакал.

Не красиво. Не благородно. Мужчина тридцати одного года, глава рода, плакал как мальчик, которого наконец заставили посмотреть на разбитую вещь и признать, что это он уронил.

Нина смотрела на него и не чувствовала жалости.

Пока.

Жалость требует пространства. А все пространство внутри было занято Эвелиной.

— Что сказал Севар? — спросила она.

Марк вытер лицо.

— Что Эви больна. Что ее метка повреждает разум. Что она придумывает врагов, потому что не может дать Эштарам наследника. Что если я начну шуметь, ее признают безумной, а Роувены потеряют остатки чести.

— И вы поверили.

— Я захотел поверить.

— Вот это уже честнее.

Карета дернулась на повороте. За окном мелькнули черные скалы и полоска красного от водорослей у берега. Красный фьорд был близко.

— Последнее письмо, — сказала Нина.

Марк побледнел.

— Его забрали люди Севара. Но я успел прочитать. Эви писала, что если Дамиан ей не поверит, она попытается сама дойти до архива. Что Лиора уже ведет себя как хозяйка. Что лекарь дает не те настойки. Что в брачной клятве есть строка о голосе жены, но ей эту строку не показывают.

— Почему не приехали?

— Севар сказал, что дорога опасна. Что меня могут убить люди Эштаров, чтобы скрыть позор. Я…

— Испугались.

— Да.

— А она не испугалась.

Марк опустил голову.

— Нет.

Карета остановилась.

Ридан открыл дверцу:

— Дальше дорога размыта. Придется идти пешком. Часовня недалеко.

Нина вышла.

Ветер с фьорда ударил в лицо соленой влагой. Внизу шумело море. Часовня Роувенов стояла на выступе скалы — небольшая, серая, почти вросшая в камень. Крыша просела, окна были узкими, похожими на щели. Вокруг росли низкие жесткие травы, и весь мир пах солью, мокрой землей и старой виной.

Марк пошел впереди, но Ридан сразу поставил рядом с ним стражника.

— Чтобы не упал? — спросил Марк горько.

Нина ответила:

— Чтобы не передумал.

Он ничего не сказал.

До часовни добрались без нападения, и это насторожило сильнее. Внутри было пусто. Каменный алтарь, старые знаки Роувенов на стенах, разбитая чаша для воды, несколько выцветших лент, оставленных кем-то много лет назад.

Марк подошел к алтарю и опустился на колени.

Руки у него дрожали, когда он нащупывал скрытую выемку.

Плита поддалась.

Из тайника он достал плоский металлический футляр.

— Вот.

Нина не взяла сразу.

— Леди Морн.

Аврелия подошла, осмотрела футляр, проверила печати.

— Не вскрыт.

Нэриса с ними не было, но даже Нина видела: на футляре стоял знак Роувенов, потемневший, но целый.

Марк протянул его ей.

— Эви должна была получить это.

Нина взяла.

Металл был холодным. На секунду перед глазами вспыхнуло чужое детство: маленькая Эвелина в этой часовне, отец показывает алтарь, Марк смеется, обещая, что всегда ее защитит.

Обещания иногда живут дольше людей. И больнее.

Аврелия поставила королевскую печать поверх футляра.

— Откроем в Крайтхолле при мастере Фале.

Ридан подошел к двери часовни и резко поднял руку:

— Тихо.

Все замерли.

Снаружи ветер принес звук.

Не море.

Металл.

Кайрен, стоявший у окна, выругался:

— Всадники.

Аврелия мгновенно спрятала футляр под плащ и передала одному из королевских стражников.

— В карету нельзя. Перехватят на дороге.

Ридан уже отдавал приказы:

— Двое к заднему выходу. Лорд Кайрен, с леди Эвелиной.