Книга В плену врага. Пока бушует метель, страница 98 – Сашетта Котляр

Слёзы окропляли снег, но я не чувствовала холода, не слышала звуков и запахов. Только Песнь, в которой мне чудилась улыбка Холле. Чудилось обещание, что отец будет жить, и я узнаю его по взгляду.

Ивар Каэрхен

Память возвращалась к нему рывками. Он чувствовал пустоту, что обволакивала его, и не давала вернуться в собственное тело. Помнил, как пустота сменилась болью в грудине, всхлипами Анники, и чудовищным холодом, касавшимся нутра ледяными пальцами смерти.

Помнил, как холод сначала ушёл, изменив боль, сделав её острее и в то же время легче. И как вернулся — тоже другим. Не пронизывающим прямо до сломанных костей, но больше похожим на сквозняк в глубинах замка Каэрхенов.

Он помнил, как хотел, но никак не мог очнуться. Как голос Анники звал его откуда-то из пустоты. Помнил отголоски силы Ильмера, которые долго не хотели раствориться в небытие, приняв то посмертие, что Ильмер уготовал себе и своим слугам.

И как дядя не отпускал его, не позволял вернуться к жизни из цепких лап смерти. Цеплялся костлявыми пальцами, которые Ивар чувствовал, несмотря даже на то, что на самом деле Ильмера нигде рядом не было, только его злокозненный дух.

Но кроме этого он толком ничего не помнил. Чем закончилось сражение? Откуда вообще взялась Анника? Одолел Хальстейн того конструкта и выжил при ли том? Наконец, самое главное, где он, Ивар, сейчас? Он точно помнил, что последний раз, когда осознавал себя, находился на холме, недалеко от замка, занятого Ильмером. Что же случилось? Кто забрал его оттуда, и как?

Сейчас Ивар чувствовал под собой мягкие шкуры и даже чистые простыни. Это невозможно! Неужели они победили? Веки не хотели разлепляться, а горло было сухим и неприятно сжималось. Но Ивар был упрям. Он должен понять, что случилось. Это посмертие? Так выглядят чертоги Холле? Или он всё-таки жив? Вряд ли за ту сторону он бы испытывал боль или жажду.

Ивар заставил себя немного приподняться и всё-таки разлепить веки, чтобы осмотреться вокруг.

— Тише, тише! — услышал он голос Анники. — Эйлиф, Ивар очнулся! Он пытается встать.

— Такой же упрямец, каким был его отец, — до боли родной голос, который он уже не чаялся услышать, навевал воспоминания о детстве. Тогда мать похожим тоном мягко журила его. Мама… Она жива! Жива и ворчит на него! То есть не сломлена? Неужели у Ильмера не получилось… Хотя, как он вообще смел сомневаться в собственной матери? Конечно, у поганого некроманта не вышло сломить духа самой Эйлиф!

Губы Ивара растянулись в улыбке.

— Мама? Ань... — имя Северной Ведьмы он не договорил, сильно закашлявшись.

Анника строго приказала:

— Молчи, глупец! Ты пустил в своё тело покровителя рода и выжил! Ты хоть знаешь, сколько смельчаков, подобных тебе, больше никогда не вдохнули после своего подвига? Впрочем, нет, не отвечай. Лучше выпей.

Рассмотреть её Ивару не удалось. Хотя он всё-таки приподнял веки, зрение было нечётким и мутным, как если бы он повредил глаза. Но отчего-то ему не было страшно. Он испытывал странную уверенность, что это пройдёт. Всё будет в порядке, просто позже.

Кто-то, мать или Анника, помогли ему приподняться на подушках и поднесли чашу к губам.

— Пей маленькими глоточками, — сказала мать.

Ивар не торопился. Насколько мог, пил по чуть-чуть, чувствуя, как вместе с живительной влагой к нему возвращались силы. Не настолько, чтобы подняться или тем более делать что-то большее, чем просто лежать.