Книга Блюз серых лисиц, страница 228 – Елена Владимировна Добрынина

Во-первых, закончить блюз. Это казалось мне крайне важным: оставить после себя хоть что-то – и получить ответы на те вопросы, которые я пока мог сформулировать весьма смутно.

Отчего-то я был уверен, что сегодня все непременно получится. Похоже, за последние дни и я понял о себе и мире вокруг нечто важное. Осталось только переложить все это на понятный мне язык – язык музыки.

На этот раз я не просто играл – я подводил итог. Стоял на самом пороге вечности и из этой точки, оглядываясь назад, окидывал взглядом свою не очень-то долгую и довольно странную жизнь.

Блюз не лжет – он убийственно честен. Все, что ты хотел бы приукрасить или скрыть, вся мишура, вся фальшь выходят наружу, стоит только начать играть. Что ж, я могу гордиться тем, что не солгал в нем ни единой нотой.

И вот вам вся правда о парне по имени Арчи Грейстон.

Может, он не самый храбрый человек на свете, – собственно говоря, он вообще не человек, – и порой бывает излишне упрям, лжив и изворотлив, зато ради тех, кто дорог, он полезет под пули, шагнет в неизвестность и встретит неминуемое рука об руку.

Собаки собираются в стаи, чтобы выжить. Лисы – одиночки по своей природе. И если уж они обретаются вместе долгое время, значит, считают остальных членами своей семьи.

Донни как-то спрашивал, может ли он мне доверять. Понадобилась чертова прорва испытаний и времени, чтобы ответить на этот вопрос.

«Да, Донни, можешь. И ты, и каждый из «Серых лисиц», и я сам».

Блюз звучал снова и снова.

Я опять видел перед собой темные улицы и подворотни большого города. Это мои лапы бесшумно шагали по ним, это мои глаза следили за тем, как тени друзей скользят вдоль стен, это мой нос улавливал сотни острых, дразнящих запахов.

«Жизнь – чертовски опасная, но интересная штука. Каждый день может оказаться последним – мы готовы к этому. Готовы рискнуть, если надо. И знаем: когда весь мир полетит к чертям, рядом будут те, кто не даст рухнуть в пропасть»...

Вся правда об Арчи Грейстоне заключается в том, что этот парень абсолютно реален, и именно им мне нравилось быть.

Я снял руки с клавиатуры и быстро, пока в ушах еще звучала мелодия блюза, начал переносить ее на нотный стан.

Разговор с Мейси я отложил на последний час своего пребывания в этом мире.

— Я пришел попрощаться, – сообщил я ей, стоя на пороге ее комнаты с кожаным бюваров в руке, в каких хранят документы.

— Попрощаться? Ты уезжаешь? – В огромных голубых глазах читалось неподдельное расстройство.

Я смотрел на Мейси и пытался представить, могло ли что-то выйти у нас, если бы не определенного рода обстоятельства?

Пожалуй, да. Мы были бы счастливы вместе. Чувство, которое могло возникнуть между нами, напоминало бы прирученный огонь очага – ровный, теплый, уютный. Мы всегда нашли бы о чем поговорить и относились бы друг к другу с уважением. Возможно, через некоторое время мы обзавелись бы симпатичным домом, собакой и – чем черт не шутит, – парой карапузов. Вечерами я играл бы на рояле, а Мейси внимательно слушала, подперев щечку рукой... Тихая спокойная жизнь... Бесконечно далекий от меня вариант будущего, который так и останется маленькой невоплощенной фантазией.

— Да, – ответил я. – И, скорее всего, надолго. Я должен... нет, я хочу сделать кое-что важное. Пожалуй, самое важное из всего, что я когда-либо делал. И не хочу, чтобы ты меня ждала. Поверь, ты заслуживаешь лучшего. Вот! – прежде, чем Мейси смогла что-то возразить, я протянул ей папку. – Это по праву должно принадлежать тебе. Я все равно никогда не считал эти средства по-настоящему своими. Если возникнут какие-то проблемы, обращайся к мистеру Коннолли, я обо всем его предупредил.