Книга Эмма Дженкинс, страница 140 – Елена Владимировна Добрынина

Эверт только взглянул на нашего усатого гостя, и тот, резко шевельнув ушами, повернул морду в указанном направлении. Немного поглядел в пустоту и, выяснив, что ему ничего не угрожает, снова вернулся к своему занятию.

— Пробуй.

Я вздохнула и попробовала. Кот тут же спрыгнул с кресла и заинтересованно пошел в угол. Там очень активно скреблась толстая серая мышь.

— Нет, сейчас ты сконцентрировалась на звуке шуршания, и вся твоя ментальная энергия ушла в иллюзию. Не надо представлять, как и кто там возится, просто делишься с этим нахалом мыслью «в том углу кто-то есть».

— Но кот же не понимает человеческую речь.

— Ты передаешь ему не слова, а мыслеобраз.

Кот был схвачен и унесен на прежнее место. Следующие несколько попыток оказались неудачными. Единственное, чего мне удалось добиться от животного, – скептического взгляда зеленых глаз. Я даже засомневалась, кто из нас тот самый «объект». В конце занятий кота вернули на кухню и в качестве компенсации щедро накормили мясными обрезками. А следующим вечером «объект» снова оказался в моем кресле.

Один или два раза за все дни мне удалось сделать все правильно. Но понять, как это получилось, я не смогла. Как и поймать правильное ощущение от ментальной магии. Дело пошло намного лучше после того, как я начала работать с металлом. Появилось ощущение уверенности в том, что я транслирую, да и концентрироваться стало проще. «Опасно» – и кот отпрыгивал в сторону или замирал. «Что там?» – и он с любопытством поворачивал голову в нужную сторону. На вкус ментальная магия оказалась подобна горному воздуху, прохладная и сухая. Время от времени я посматривала на Диксона: ощущения от этого вида магии совершенно не были похожи на самого менталиста. Может быть, оттого, что основной его профиль – иллюзии, а это более хулиганистая энергия.

В остальном, если не считать всех этих занятий и тренировок, жизнь моя в доме Филлионов была спокойной и размеренной. Единственное, что ее омрачало – смутная тревога, витающая в воздухе. Проявляла она себя то опасливыми нотками в разговоре сидящих за соседним столом в ресторации, то пугающим дребезгом сводки новостей, то яркими листовками, тайком расклеенными на улицах, то слишком частыми призывами сохранять спокойствие. И за всем этим смутной, неясной, но оттого еще более пугающей тенью вставал Орден Магии. Его название произносилось с оглядкой, шепотом, чтобы, не дай Источник, не накликать беду. Эта тревожность росла мрачной тучей и не могла не разродиться грозой.

Однажды я встала чуть позже обычного и, когда спустилась к завтраку, заметила, что обычно чинные и невозмутимые горничные шепчутся друг с другом, качая головами. И утренние газеты, которые обычно подавали вместе с бодрящим утренним отваром или кофе, сейчас сиротливо лежали стопкой на отдельном столике. Только я протянула руку, чтобы взять один экземпляр, как меня остановила мистресс Хоксли.

— Поверьте, дорогая Марта, сегодняшние новости – совершенно неподходящее чтение за завтраком.

Разумеется, после такого весь аппетит пропал напрочь. Я механически съела свою порцию омлета, даже не почувствовав вкуса, в несколько глотков одолела чашку кофе и кинулась к свежей прессе. Ох!

На первой же странице огромными буквами значилось «Дерзкое покушение Ордена Магии на Зам-главы Магконтроля».