Книга На той стороне, страница 51 – Елена Владимировна Добрынина

— Как чудесно! — Натали с восторгом смотрела на Аню. — Научишь меня этой вещи?

— Браво, сударыня! — Одобрительно покачал головой Николя. — Право, не ожидал.

— Кто автор этой мелодии? — Озадачил Аню Гнездилов. Сколько же можно? Он когда-нибудь от неё отстанет?

Аня улыбнулась Гнездилову самой своей очаровательной улыбкой, какая только была в ее арсенале:

— Ах, сударь, я совершенно не помню, представляете!

— Александр Сергеевич, дорогой, мы, кажется, опоздаем, если продолжим болтать. — Спохватился Николай, взглянув на часы, и поторопил сослуживца, чем сам того не ведая, выручил Аню.

— Вы уже покидаете нас? — Расстроилась Натали. — Помните же, завтра вы едете с нами в театр. Вы обещали. — И надула губки.

— Конечно, я помню об вашем приглашении и безмерно за него благодарен. — Вежливо ответил сыщик.

— Анна Алексеевна, а вы с нами в театр? — Неожиданно спросил молодой граф. — Завтра «Севильского цирюльника» дают. Вам, как преподавателю нужно быть непременно. Классика же.

Аня хотела ответить, что с удовольствием побудет дома, но тут вмешалась графиня.

— Аннушка, детка, если с вашей ногой всё будет удачно, не откажите в любезности, поезжайте с нами. Натали будет очень рада. Обычно в театре она зевает и ко второму акту уже со всех сил пытается не уснуть. — Хохотнула графиня Ильинская. — К тому же у нас в ложе есть еще одно место.

— Ах, маменька! Так было всего однажды. — Оправдывалась Натали, глядя куда-то вниз, щеки её пылали.

Аня пообещала поехать, чтобы только избавить Натали от насмешек. Гнездилов и Николя распрощались и уехали проводить вечер в мужской компании. Наверняка, будут пить и играть в карты. Аня и Натали обсуждали платья. Точнее Натали рассказывала ей о новинках этого сезона, а Аня внимала ей. Татьяна Александровна вполуха слушала то девушек, то мужа. В конце концов, граф Ильинский стал клевать носом, и все разошлись по своим покоям.

Натали великодушно поделилась с новоиспечённой гувернанткой своими вещами — ночной сорочкой и лёгким халатиком поверх. Ане выдали комнатные тапки и отправили спать. Приготовившись ко сну, Аня отпустила Глашу. Так чудно было играть роль барыни, когда тебя причёсывают и помогают одеться или раздеться. Она, конечно, переодевалась почти сама, но вот причесать её попросила. Сидела у туалетного столика, гляделась в зеркало, а Глаша расчесывала ее светлые, чуть вьющиеся волосы гребнем, заплетая их в слабую косу. Электрический свет был потушен и на краю столика теплилась свеча. Аня видела свое отражение в полутьме и испытала удивительные ощущения. Прям как в романе Тургенева.

— Как-то волосы у вас, барышня, короткие. Резали чтоль? — Задала вдруг вопрос служанка. — Болели, али?

А ведь и правда, для девушек этой эпохи ее волосы чуть ниже плеч были слишком коротки. Аня решила не выдумывать велосипеда и согласилась на версию, которую сама же Глаша и предложила.

— Да, несколько лет назад. С тех пор растут плохо.

— Эх, жаль-то как! — Огорчилась Глашка. — Красивые у вас волоса-то: мягкие как шелк. Не то шта мои, жесткие и темные, но то понятно: у меня в роду кто только не намешанный.

«Да, да, спасибо маскам и бальзамам», подумала Аня, но вслух лишь поблагодарила.

Когда Глаша ушла спать в маленькую комнатку за кухней, которую она делила с кухаркой, Аня осталась одна. В окно светила полная луна. Еще чуть-чуть и она станет убывающей. Нужно обязательно успеть, думала Аня, вытащить письмо из шкатулки, спрятать его и вернуться в свое время, пока открыт портал. А времени у нее оставалось все меньше.