Книга Пленница жестокого Севера, страница 95 – Анна Рейнс

Во рту пересыхает, горло душит гнев.

Айварс придвигает свой стул еще ближе, стремительно сокращая дистанцию между нами.

— Прости, Верайя, ты так тихо сказала. Я не расслышал. Можешь повторить?

— У вас, кажется, от драконьего только инстинкты и остались. А слух — нет, — цежу я, пытаясь подняться.

От его близости каждый нерв на теле взвинчен. Айварс неожиданно перехватывает меня. Рывком притягивает к себе, заставляя чуть ли не упасть на его колени. Упираюсь ладонями в его плечи, пытаясь вернуть себе равновесие. Но его руки все сильнее сжимаются.

— Не прикасайтесь! — в моем голосе прорезается ярость. — Отпустите меня немедленно!

— Я не могу, Верайя. Меня все случившееся заживо сжирает. Закрываю глаза, а перед ними тот последний раз, когда Мирайю видел. Ее уводят. Потому что я приказал. Я даже не подумал, что она могла быть беременна. Для меня это было невозможно. Мы не были истинными. Хотя я что-то чувствовал. Смотрел в ее глаза так же, как смотрю сейчас в твои. И… — его взгляд затягивает, словно в водоворот.

Мое сердце где-то в горле бьется. С немыслимой, почти невозможной скоростью.

— Я хочу верить, что Мирайя все еще жива, — продолжает он. — Что она все еще где-то внутри тебя. И если это так, то я прошу у нее прощения.

— Это. Ничего. Не. Меняет, — чеканю я, хотя меня вдруг слезы начинают душить.

— Не меняет, — говорит он. — Я выбрал Фрею. Ни секунды не сомневаясь. А еще я думал, что ты спала с Фьором. И потому в нашу первую брачную ночь была так хороша.

Моя рука взлетает в воздух, быстрее, чем я могу ее остановить. Пощечина получается оглушительно громкой. Голова Айварса даже не дергается. Только взгляд, обращенный на меня, стремительно темнеет.

Шлепок обжигает ягодицу — не болью, а чем-то еще. Его скользит на бедро. Жадно сжимает сквозь ткань платья, и по моему телу горячая волна проходится. Задыхаюсь от возмущения. От сладкой дрожи, что внезапно охватывает нутро. Пытаюсь отстраниться, оттолкнуть.

Что угодно, лишь бы от этих эмоций избавиться.

— Тебе противны мои прикосновения, а я каждую секунду хочу тебя касаться. Ты нужна мне вся. А еще хочу стать хорошим отцом для нашей дочери. И других детей, что могли бы у нас появиться.

— И вы думаете, что для этого достаточно воззвать к моей драконице? Убедить меня, что я вас хочу? — я задираю голову и хрипло, невесело смеюсь. Впиваюсь ногтями в его плечи.

— Мне нужна вся ты, — серьезным тоном повторяет он, зарываясь второй рукой в мои волосы на затылке. Мягко массирует, и мне на секунду хочется глаза прикрыть оттого, как это приятно. — Я не стал бы использовать зов, чтобы получить твое тело. Ты подавляешь вторую ипостась. Не даешь ей раскрыться. Скрываешь запах — свой, мой. Воспринимаешь ее эмоции в штыки. Если ты хочешь поладить с драконом, то нужно вывести это зелье. А еще…

Внутри что-то замирает, одновременно предвкушая и отторгая его следующие слова:

— …а еще нам нужен физический контакт.

— Вам нужен, мне — нет, — чуть ли не рычу я. — Думаете, что я лягу с вами в постель?

— Так было бы надежней, — хриплым голосом говорит он. Прикрывает глаза и рвано втягивает воздух. Пальцы сжимаются на моем бедре, словно желая ближе меня притянуть. Вторая рука продолжает массировать кожу головы. — Но я говорил просто о прикосновениях. Как сейчас. Можем за руки держаться. Главное — не закрывайся от меня. Расслабься. Мы истинные. Я тебя не обижу. Я скорее умру, чем позволю еще чему-нибудь плохому случиться с тобой. Или Тайлой.