Книга Пленница жестокого Севера, страница 37 – Анна Рейнс

— Соболезную вашей утрате, — отвечает Владыка, и мне засмеяться хочется.

Соболезнует он, как же. Наверно, и не помнит жену на одну ночь, которую сам же и выставил. Никто не помнит бледную, тихую Мирайю, что всегда стояла в тени отца, покорно склонив голову. Лишь то, что она — потаскуха, опозорившая Владыку и свой клан.

Лицо Айварса непроницаемо, челюсть плотно сжата, в глазах — колючий холод. Я смотрю на него всего секунду, а затем снова опускаю взгляд. Праздник вдруг кажется пыткой, банкетный зал — клеткой. Мне хочется забрать дочь и выбраться на воздух. Бежать, пока легкие не начнут гореть, а ноги подгибаться от усталости.

Но я сижу.

— Продолжайте, — велит Владыка. Слово берет следующий по старшинству клан, а за ними Хельзарт. Ульрих говорит спокойно и уверенно. Чувствуется в нем внутренняя сила. Его я выслушиваю. Как минимум из уважения к их семье.

Ну а дальше церемония тянется бесконечно долго. Меня так и тянет бросить взгляд на часы, которых здесь нет. Как только все главы родов выскажутся, начнется сам пир, что продлится до самого утра. Выдыхаю с облегчением, когда официальная часть заканчивается, и гости приступают к еде.

— Пойду проведаю дочь, — говорю я, обращаясь прежде всего к Инге. Встаю и быстрым шагом иду к детскому уголку, стараясь ни на кого не смотреть. Едва не врезаюсь в преграду, что неожиданно возникает на пути.

— Светлой ночи, Верайя.

Взгляд, голос, тело Владыки — все напряжено. Невольно ищу глазами Фрею. С ней все в порядке, судя по тому, как живо она поглощает еду. Ее внимательный взгляд устремлен прямо на нас.

— Светлой ночи, — я отступаю на шаг.

— На минуту, — говорит он и идет куда-то в сторону. Ни на секунду не сомневается, что я последую за ним. Впрочем, не пойти я не могу. Вдруг там что-то важное, касательно здоровья его истинной. У нас же договор.

Однако Айварс, что ожидает меня в одном из коридоров, хочет поговорить вовсе не об этом. Проход узкий, освещенный тусклым светом, явно предназначен для слуг. А еще здесь никого нет.

Закрывшаяся дверь отрезает нас от шумного зала, и он спрашивает:

— Ты сказала Фьору Ульварн, что его сестра, Мирайя Ульварн мертва. Это правда?

Мое сердце ускоряется от беспокойства.

— Да, Владыка.

— Ты это видела?

— Моя магия видела, — поправляю я, стараясь говорить уверенно. Хотя происходящее мне ни капельки не нравится.

— Расскажи мне, — он слегка подается вперед, нависая надо мной. Убирает руки в карманы штанов. На его лице пляшут тени, заостряя черты. Во взгляде… что-то мрачное, затаенное. Требовательное. — Расскажи, что видела твоя магия, Верайя.

Не знаю, зачем это ему, но что-то внутри меня требует отмщения. Хочет, чтобы он знал. Почувствовал хоть каплю той боли, что я пережила. Всю правду я сказать ему не могу, но хотя бы ее часть…

Расправляю плечи и смотрю прямо в его глаза.

— Земля забрала Мирайю Ульварн несколько лет назад, но до сих пор хранит ее память. Бедное, невинное дитя. Вышла замуж. За мужчину, которого любила. Но что-то произошло. Клевета, приведшая к позору.

Я делаю паузу, потому что в горле вдруг образовывается ком. Айварс смотрит на меня не мигая.

— Она сбежала. Работала до кровавых мозолей. Пока однажды ее не поглотила буря. Она была больна. Слаба. И умерла под старой елью — отверженная и никому не нужная. Я ответила на ваш вопрос, Владыка?