Книга Пленница жестокого Севера, страница 136 – Анна Рейнс

Для Тайлы и для него.

Моя мама не пишет этого, но я сама понимаю — он обвинил во всем меня. Свалил ответственность на новорожденного младенца. За разрушенную связь. За жизнь своей жены. За нереализованные амбиции.

Он мог попробовать вернуть Мирайе магию и дракона, раз ему удалось их забрать. Но вместо этого он всю жизнь не уставал наказывать ее. Напоминал, какая она пустая и жалкая.

Словно таким образом пытался забыть, какой на самом деле пустой и жалкий он сам.

Дальнейшие записи Тайлы почти все посвящены мне. Листы потрепаны, словно она постоянно перечитывала их. Она благодарила за каждый миг, проведенный вместе. Лишь вскользь упомянула, что болеет и каждый новый день сложнее предыдущего.

Ее последняя запись — обычная, будничная. О том, как прошел день. Что скоро наступит Фарнвальд, на который меня впервые возьмут с собой в замок Владыки. И ей нестерпимо хочется узнать, почувствует ли его сын что-то, когда увидит меня. Последние строки написаны так, словно адресованы мне.

“Истинные души неизменно притягивает друг к другу. Так я встретила твоего отца, хотя наши пути никогда не должны были пересечься. Быть может, тогда и твоя половина души найдет обратный путь… даже если кажется, что она ушла навсегда.

Ну а пока спи, моя сладкая девочка. А я всегда буду рядом. ”

Я переворачиваю страницу, но за ней лишь пустые листы. Листаю снова и снова, чувствую жизненную потребность увидеть еще хотя бы слово, написанное ее рукой. Но их больше нет, и это осознание разрывает меня на куски. Я приблизилась к ней, ощущала ее присутствие рядом. Но теперь ее образ тает, исчезает.

В комнате царит вязкий, предрассветный сумрак. Снова возвращаюсь и перечитываю последние строки:

“Я всегда буду рядом”.

Первые лучи восходящего солнца попадают в комнату и падают на мое мокрое от слез лицо.

— Спасибо, мама… — шепчу одними губами.

Я не единственная, кто не спит в эту ночь. Айварс бодрствует в соседней комнате, лежа рядом с нашей дочерью. Так же остро переживает мои эмоции, но не вмешивается. Лишь спустя час, когда я, наконец, успокаиваюсь, приходит в комнату.

Опустошенная, поднимаю на него взгляд. Не знаю, что сказать. Что чувствовать. Что думать.

Какой вопрос задать, чтобы понять мотивы отца Мирайи. Да и возможно ли это?

Сейчас я особенно остро жалею, что он мертв. Мне хочется схватить его за грудки, проорать в лицо: “Почему?”

С горечью, отчаянием, злостью.

Возможно, он не хотел возвращать магию и дракона, потому что боялся, что кольцо меня выберет? Твердо намерился передать силу клана Ульварн Фьору? Тому, в ком не было ни капли его крови.

А, может… не так он и был равнодушен? Йон презирал слабость, уничтожал ее. А Мирайя была живым напоминание его собственной.

Все это всего лишь догадки. Правда похоронена вместе с моими родителями. Нужно учиться жить дальше. Север жесток, и любая страница жизни может стать последней — никогда не знаешь, какая именно. Прямо как в дневнике Тайлы Ульварн.

Каждый сам решает, чем их заполнить — обидами, упреками, ненавистью. Или же любовью и теплом. Что оставить после себя для детей.

Айварс без слов поднимает меня, берет на руки. Садится обратно в кресло, обнимая, словно маленькую девочку. Гладит волосы, целует их. Прижимаюсь щекой к его груди, чувствуя мерное биение сердца. Дышу его запахом так, словно все последние часы задыхалась.