Книга Ножницы, страница 18 – Анна Завгородняя

«Мне надо помочь Уве!» — подумала решительно.

Если удастся избавить от пожирателя Маргарету, займусь проблемой Уве. Мне казалось, что вместе мы справимся.

Я посмотрела на фон Эберштейна. Граф ждал моих слов.

— Было время, когда я гордилась тем, что учусь у Рихтера Вайнса, — сказала тихо. – Он как-то сразу начал выделять меня из своих учеников. Давал больше материала, редкие учебники. Чаще тренировал меня, занимаясь мной лично.

Граф скрестил руки на груди, внимательно слушая.

— Я думала, я особенная, — вздохнула с кривой усмешкой. – Я самая сильная и самая лучшая. Впрочем, я таковой и была. Другие ученики злились на то, что Вайнс выделяет меня. Это была своего рода ревность к моим способностям, которые раскрывались с удивительной легкостью благодаря советам Рихтера. Мое мастерство росло. Вскоре мне предстояло закончить обучение. Я полагала, что стану правой рукой учителя. И, поверьте, ваша светлость, никто не выкладывался в эти тренировки так, как я! Никто так не штудировал учебники по монстрам, магии, рунным знакам и прочему-прочему.

— И что же пошло не так? – спросил Максимильян, когда я замолчала.

— Совершенно случайно я узнала истинную цель своего учителя. То, для чего предназначалась. Узнала, по какой причине он выделял меня из многих. – Не удержавшись, я стиснула зубы, а пальцы сами собой сжались в кулаки. По телу пробежала дрожь. Это колдовская сила во мне вскипела, словно кровь.

— Хельга, — позвал граф, и я вскинула взгляд на своего собеседника.

— Успокойтесь, — попросил Макс мягко.

Взглянув на свои руки, на свое тело, объятое пламенем магии, я тут же взяла силу под контроль, ругая себя за этот всплеск!

Ну не дура ли, спрашивается? Еще немного и выдала бы себя с потрохами! Рихтер рядом. Не сомневаюсь, он настороже. Ждет только, когда я ошибусь и тут же окажется рядом.

— В вас заключена удивительная мощь, — прошептал граф. – Как я только сразу ее не почувствовал?

Взглянув на фон Эберштейна, я вздохнула, завела руки за спину и произнесла:

— Я была и остаюсь важна Рихтеру только по одной причине.

Максимильян вопросительно изогнул бровь.

— Он пичкал знаниями и силой мое тело, развевая его как физически, так и магически. А все потому, что собирался поселиться в нем, избавившись от меня, — выдавила я страшную правду о своем учителе. – Он должен был стать мной.

* * *

Вот и все. Я рассказала правду. Стало ли мне легче после этого признания? Определенно, да. Порой носить в себе нечто подобное, сродни самоуничтожению. Когда мысли разъедают сознание. Когда постоянно находишься на разрыве, зная, что никому на свете не можешь открыться.

Сидя в своей комнате, после нашего разговора с фон Эберштейном, я глупо улыбалась той легкости, которая поселилась в голове. Наверное, мне давно пора было выговориться. И вот я сделала это, открыв свою тайну самому достойному человеку.

— Госпожа Вандермер! – В дверь тихо постучали.

— Войдите, — ответила, узнав голос одной из служанок.

Дверь мягко отворилась, и девушка вошла, держа в руках поднос с обедом.

— Вы не спустились к трапезе, и граф отдал распоряжение отнести еду в вашу комнату.

— Оставьте на столе, — велела я, и служанка поспешила выполнить поручение, а затем также быстро выскользнула за дверь, попросив меня позвонить в колокольчик, когда потребуется отнести грязную посуду.