Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 57 – Диана Фурсова

Риан стоял очень прямо.

Слишком прямо для семи лет. Так стоят не дети, а маленькие солдаты, решившие не показать, что им страшно. Его пальцы сжались в кулаки, серебряная строчка на тёмно-синем камзоле чуть натянулась на плечах, а взгляд метнулся от Элианы к Каэлю, потом к Селесте. Он явно ждал, чем закончится эта защита. В его мире хорошие слова часто имели цену, которую потом требовали заплатить.

Лира держалась за рукав брата, но уже не прятала лицо. Зелёная лента в её волосах чуть сбилась набок, и Элиана заметила, как девочка осторожно дотронулась до неё, будто проверяла: всё ещё на месте. Всё ещё её.

Селеста первой вернула себе улыбку.

— Очень сильное заявление, леди Рейвар, — произнесла она мягко. — Совет, безусловно, оценит вашу преданность детям.

Вежливые слова прозвучали почти как угроза.

Элиана не отвела взгляда.

— Надеюсь, Совет оценит прежде всего самих детей, а не чужие страхи вокруг них.

По залу прошёл едва заметный шорох. Кто-то опустил глаза. Кто-то, наоборот, посмотрел внимательнее. Род Вейр привык говорить красиво, но в доме Рейвар впервые за долгое время ответили не шёпотом.

Каэль шагнул к детям.

— Риан, Лира, — сказал он ровно. — Вы достаточно побыли в зале. Марта проводит вас.

Лира вздрогнула, словно решила, что их всё-таки уводят из-за её неправильного поведения. Риан резко поднял подбородок.

— Мы ничего не сделали.

— Знаю, — ответил Каэль.

Одного этого слова хватило, чтобы мальчик моргнул. Он явно ждал другого: приказа, замечания, холодного «потом поговорим». Но отец сказал «знаю». Без упрёка.

Марта подошла к детям. Лира сделала шаг, потом остановилась и оглянулась на Элиану. Не улыбнулась. Не поблагодарила. Просто посмотрела — долго, внимательно, будто пыталась запомнить, как выглядит взрослый, который не отступил после неприятных слов.

Риан тоже посмотрел.

Его взгляд был всё ещё настороженным. Но в нём уже не было прежней непримиримой стены. Скорее, запертая дверь, за которой кто-то впервые снял засов, но пока держит ладонь на ручке.

Дети ушли.

И только когда дверь за ними закрылась, Каэль повернулся к гостям.

— Приём продолжается.

Сказано было так спокойно, что возразить не решился никто.

Но вечер уже не вернулся в прежнее русло. Разговоры стали тише, улыбки — осторожнее, а взгляды то и дело возвращались к Элиане. Селеста держалась безупречно. Она говорила с Каэлем о дорогах, с Дорном — о гостевых покоях, с дамами своего рода — о зимних приёмах. Ни одной резкой фразы, ни одного открытого укола.

Но Элиана видела: Селеста не проиграла.

Она просто отложила следующий ход.

Позже, когда гости разошлись, а зал начали гасить, Элиана осталась у окна. За стеклом чернел двор, где ещё утром дети строили снежную крепость. Теперь снег был затоптан следами гостей, копыт и саней, но у стены всё ещё держалась неровная маленькая башенка Лиры.

— Ты понимаешь, что сделала? — спросил Каэль за спиной.

Элиана не обернулась сразу.

— Да.

— Селеста передаст каждое слово Совету.

— Тогда пусть передаст точно.

— Она передаст так, как будет выгодно роду Вейр.

— Значит, завтра нам нужно сделать так, чтобы в замке было больше правды, чем её пересказов.

Каэль подошёл ближе. В отражении окна его лицо казалось темнее, чем в зале. Усталость делала его строже, но уже не таким ледяным. Или Элиана просто слишком хотела это увидеть.