Книга Плохая мачеха драконьих близнецов, страница 36 – Диана Фурсова

Элиана подошла к двери, но остановилась за шаг до порога.

— Лира, — сказала она спокойным голосом. — Это Элиана. Я не войду.

Внутри всё стихло.

— Я слышала, что ты испугалась. Я останусь здесь, за дверью. Если вам нужна Марта, она рядом. Если нужен отец, мы позовём его. Если никто не нужен, я просто постою и подожду.

— Уходите! — резко выкрикнул Риан.

Голос дрогнул на последнем слоге.

Элиана закрыла глаза. Не от боли — от необходимости не ответить болью на боль.

— Хорошо. Я отойду к окну. Дверь останется закрытой.

Она сделала три шага назад, к галерейному окну. Марта тихо встала рядом с ней. Терен остался у поворота, напряжённый и растерянный.

За дверью снова послышался шёпот.

— Я же говорил, — донеслось от Риана. — Нельзя. Теперь они узнают.

— Я не хотела, — плакала Лира. — Он сам появился.

— Тихо!

Элиана почувствовала, как пальцы Мартой сжались на складках платья.

— Что могло появиться? — шепнула она.

Марта ответила почти беззвучно:

— Рисунок.

Дверь приоткрылась не сразу. Сначала внутри долго шуршали. Потом Риан появился на пороге один. Бледный, злой, с такой прямой спиной, будто ему не семь лет, а сорок. В руках он держал лист бумаги, сжатый по краям.

— Это не её вина, — сказал он.

Элиана не двинулась.

— Хорошо.

— И не моя.

— Хорошо.

— И вы не скажете отцу.

Вот оно.

Не просьба. Приказ маленького мальчика, у которого нет власти, но есть отчаяние.

— Я не буду ничего говорить за вашей спиной, — сказала Элиана. — Но если это касается вашей безопасности, ваш отец должен знать.

— Он отправит нас!

Лира всхлипнула за его спиной, но не вышла.

Элиана присела на корточки, всё ещё не приближаясь.

— Куда, Риан?

Он понял, что выдал лишнее. Лицо стало закрытым.

— Никуда.

— В пансион при Совете?

Мальчик вздрогнул.

Марта едва слышно выдохнула. Терен отвёл взгляд.

Риан смотрел на Элиану так, будто она только что достала из кармана спрятанный нож. Не настоящий — хуже. Взрослое знание.

— Это из-за вас, — сказал он. — Вы вчера сказали, что нас тут быть не должно. Они услышали. Все услышали. Теперь нас уберут.

Элиана почувствовала, как земля уходит из-под ног, хотя она сидела неподвижно.

Вот куда попали вчерашние слова прежней Элианы. Не просто в детский страх. В их представление о будущем. Мачеха сказала, что им нет места, Совет хочет увезти, отец молчит — значит, всё решено.

— Нет, — сказала она тихо. — Это не из-за вас.

— Вы не знаете.

— Не из-за вас, — повторила она твёрже. — Взрослые могут бояться, ошибаться, спорить, писать глупые письма и называть это правилами. Но дети не виноваты в том, что взрослые не умеют спокойно смотреть на необычное.

Риан сжал лист сильнее.

— Мы не необычные.

За его спиной Лира прошептала:

— Риан…

Он резко мотнул головой.

— Не говори!

Элиана посмотрела на лист в его руках.

— Можно я посмотрю? Не трогая. Ты можешь держать сам.

Мальчик отступил на полшага.

— Нет.

— Хорошо.

Ответ снова его сбил. Риан явно ждал спора, приказа, попытки отобрать.

Лира за его спиной шевельнулась. Потом тонкая детская рука осторожно легла на плечо брата.

— Покажи, — прошептала она.

— Нет.

— Она не отберёт.

— Ты не знаешь.

— Знаю. Она рисунок вернула.

Риан стоял так, будто боролся сразу со всеми: с сестрой, с Элианой, с собой, со страхом перед отцом, с пансионом, с непонятной силой, которая у Лиры появлялась на бумаге без разрешения взрослых.