Книга Право первой ночи для Лорда Тьмы, страница 92 – Ольга Коротаева

Ради вельи, которой нужна моя сила. Ради веры, которой необходимы храмы и жрицы. Я должна оставить свою душу и сердце в Ройепине, чтобы дать людям будущее. Если меня увезут к князю, кто будет возрождать посевы? Чинить хижины? Дарить людям надежду на лучшую жизнь?

Если Вирга казнят, что станет с оставшимися храмами? С женщинами порабощённой Гельерии, если новый лорд не заставит мужчин, привыкших брать что пожелают, принимать зелье?

Поэтому я оттягиваю момент последнего прощания. Смотрю в лицо Вирга и стараюсь запомнить каждую чёрточку, каждый шрам, каждый взгляд. Навеки запечатлеть в своём разбитом сердце. Потому что я никого и никогда так сильно не смогу полюбить. Потому что нам никогда не быть вместе.

Для всеобщего блага.

— Ничего не желаете мне сказать на прощание? — не выдерживаю.

Жду до последнего, желая продлить этот мучительный момент ещё хоть на чуточку. Желая услышать нечто, что даст мне силы жить без моего лорда. Подарит желание дышать.

— Есть одно, — спокойно признаётся он.

Сердце заходится в бешеном ритме, но несколько слов окончательно разбивают слабую и робкую надежду.

— Ты стала моим проклятием, вельера Орелия.

Глава 37

В карете царит тишина, нарушаемая лишь мерным поскрипыванием плохо смазанных колёс. В воздухе плавает аромат горькой соли и сухих цветов. Ройепин медленно уменьшается, по мере того, как мы отдаляемся от замка. Я с трудом отрываю взгляд от стен, чтобы не мучить себя ещё больше.

Но тоска принимается грызть моё сердце с удвоенной силой. Я уже скучаю по своему лорду. Осматриваю притихших девушек, на лицах их вижу тревожную радость. Почти на всех… Деглия, устроившись напротив меня, держит за руку притихшую Кирину. Та не отрывается от маленького окошка и, кажется, даже лишний раз моргнуть боится.

Не секрет, кто владеет её вниманием. Как и сердцем… Знаю, что вторую карету, которая следует перед нами, сопровождают стражи лорда Тьмы. Оборачиваюсь и выглядываю наружу. Тейг, восседая верхом, напоминает деревянное изваяние. Спина прямая, расслабленная кисть на рукояти меча.

Норзиец ни разу не оборачивается, будто не догадывается, что одна несчастная девушка желает хоть разок посмотреть ему в лицо. Кажется, что мужчина ничего не испытывает к молоденькой гельерийке.

Я сжимаю в кармане дырявый платочек и вздыхаю. Будь это так, старший страж бы выбросил кусок ткани, а не передал через меня. Или вовсе бы не принял…

Вернувшись на место, замечаю влажные дорожки слёз на гладких щеках Кирины. Сердце моё сжимается от сочувствия, когда девушка смотрит на меня. В глазах подруги вижу отражение своих эмоций. Наверное, на моём лице та же печаль. Нас объединяет боль расставания с любимыми.

Вот только Кирина осталась невинна. Проще ли ей? Не думаю. Она осталась верна нелюбимому мужу. Девушке придётся разделить ложе с тем, кого ей выбрал отец. Мечтая при этом о другом… Том, кто сейчас даже не удостаивает гельерийку взглядом.

Жестоко! Смахиваю слезу и улыбаюсь Кирине дрожащими губами. Решение приходит мгновенно.

— Мне нужна жрица в Айсуг.

Резкие слова взрывают унылую тишину и множатся шепотками воодушевившихся девушек. Как ни скрывай чувства, среди запертых в одном помещении женщин трудно сохранить тайну. Каждая осведомлена о том, кому принадлежит сердце нашей самой юной подруги. Каждая искренне сочувствует Кирине.