Книга Невинная для Лютого. Искупление, страница 109 – Ольга Коротаева, Диана Билык

Наше горькое Вчера.

Откуда у них запись? Ведь она была у Волчары. Не помню, отдавал ли Сергей ее оборотню в погонах. Кажется, не отдавал, но теперь уже не найти ответов на вопросы, ведь Волков мог под давлением слить их менту. Убийство Серого оставалось жестоким доказательством его невиновности. Я прекрасно это понимал, но сделать ничего не мог. Пока даже косвенных улик, что в смерти жены замешан тот, что сейчас сидел в клетке, нет.

— Господин Береговой, отвечайте на вопрос. Такие задания вам поручал обвиняемый?

Зыркнув на подсудимого, я понял, что Чех не все тузы достал из рукавов. Мне еще предстоит бороться за то, чтобы сел он, а не я. Или хотя бы вместе. Он с легкостью фокусника переложит все обвинения на другого и выйдет чистеньким и сухим. В этом его натура. Как гусь из воды.

Я отвернулся, чтобы не видеть происходящее на экране, в сердце будто провернули ржавую пику. Стало жарко и тесно в одежде.

— Или же это «поручение» вы выполняли по собственной воле, лишь прикрываясь именем господина Чехова и его высокой должностью?

Я сглотнул, перевел взгляд на Стаса, который едва заметно мотнул головой, а потом опустил взгляд в телефон и неожиданно показал мне знак. Знак отмены плана «А».

Что случилось? Что могло помешать? От этого я замешкался и не сразу среагировал.

— Отвечайте, или ваше молчание будет расценено, как замалчивание истины, — настаивал адвокат Чеха.

— Протестую! — вскочил Стас. — Адвокат оказывает давление на свидетеля и намекает на ложность его показаний.

— Принято, — лениво отозвался судья. — Господин адвокат, конкретизируйте вопрос.

Худой мужчина зло сверкнул глазами и недовольно процедил:

— Перечислите, какие «тонкие поручения» вы исполняли по приказу господина Чехова.

— Готовил документы, договаривался с ценными людьми, расширял связи. Иногда перевозил нужных людей в нужное место.

— А это как вы объясните? — он поставил на паузу видео и мотнул большой для его тела головой в сторону экрана. Ангелина замерла в агонии и вырванном пике. В унизительном для нее моменте, а мое сердце бухнуло в ребра и замолчало.

Я почти не слышал себя, когда отвечал:

— Это была постановка перед нашей свадьбой, господин Терехов, — слабо улыбнулся через силу, приподнял руку и показал обручальное кольцо. — Ангелина Кирсанова — моя жена.

Это мой Ангел придумала. И вытрясла из меня обещание, что я именно так и скажу на суде. Поклялась, что если я не сделаю этого, если признаюсь, то никогда больше не увижу ни её, ни детей.

— Плачет она там натурально, — гадливо скривился адвокат и сощурился. — Спросим ее?

Зал зашумел, люди заволновались, а у меня тело напряглось, как перед прыжком. Я готов был прыгнуть и придушить эту продажную гниду на месте за одно предложение, но держался. Потому что Стас обещал! Клялся, что Ангела не тронут.

Звонарёв вытянул руку, привлекая к себе внимание.

— Прошу слова.

— Говорите, — позволил судья.

— Свидетель не может сейчас присутствовать, — Стас перевел взгляд на меня, — у нее преждевременные роды.

И я сломался. Дернулся было к Стасу, но кто-то вцепился в плечи, и меня усадили на место.