Книга Ненужная избранница дракона, страница 151 – Виолетта Вейл

Я посмотрела на нее.

— А если увижу лишнее?

— Молчите, если это не касается суда и безопасности.

— Это приказ?

— Это защита. Для них и для вас. Люди не переживут, если внезапно каждая скрытая клятва станет чужим разговором.

Она была права.

И это раздражало.

В малом зале нас ждали Нара, Мара, леди Веста и трое человек под охраной. Нара, увидев меня, сразу сделала шаг вперед, но остановилась, потому что Арвен грозно посмотрел на нее с медицинским неодобрением.

— Я просто хотела спросить, как госпожа, — сказала она.

— Госпожа не сахарная, но хрупкость сейчас изображает успешно.

— Арвен, — сказала я.

— Что? Я мягко.

Нара все равно улыбнулась и встала рядом с Марой. С ней тоже было странно: после того, как я увидела ее клятву не оставлять меня, смотреть на нее стало одновременно теплее и страшнее. Люди, которые дают такие клятвы, часто первыми лезут под удар. Я должна была быть осторожнее не только с врагами.

Первым свидетелем был писец из архива — пожилой, сухой, с чернильными пятнами на пальцах. Я сняла с повязки один виток, как учила Селена, и позволила последнему отражению раскрыться совсем немного.

Сначала увидела его страх. Не клятву — именно страх, серый и липкий. Потом под ним тонкую желтую нить: сохранить должность, пережить смену власти, не оказаться крайним. Рядом — старая, почти стертая клятва хранить записи дома Рейвендар. Следа Эдмара не было.

— Чисто, — сказала я.

Писец оскорбленно моргнул, будто его назвали пустым местом.

Королева уточнила:

— Без черной нити?

— Да. Он боится, но не связан.

Писца увели.

Второй была молодая женщина из дома Астерваль, одна из служанок Мирены. При виде меня она побледнела, но смотрела прямо. Ее клятва оказалась не зеленой и не черной, а синей, тонкой: служить леди Мирене, пока та не падет окончательно. Под ней — маленькая красная нить злости на меня. Я не стала говорить. Это не касалось суда. Следа Эдмара не было, но на краю синей нити висел слабый отпечаток Кассандриного берилла, как старый запах дыма на ткани.

— Нет прямой связи с Эдмаром, — сказала я. — Есть след дома Астерваль, старый. Не приказ.

Мирена, присутствовавшая у стены под стражей, подняла глаза.

— Она не виновата?

— В службе вам — нет.

Служанка резко выдохнула и впервые посмотрела на Мирену не со страхом, а с болью. Мирена отвела взгляд.

Третьим привели одного из советников — лорда Крейна, сухого мужчину с узким лицом и неприятно спокойными руками. Он не был арестован, но королева явно решила проверить его до суда. Лорд Крейн поклонился мне с такой точностью, что в поклоне не было ни уважения, ни оскорбления. Только расчет.

Я открыла внутреннее зрение.

И едва не задохнулась.

Его клятвы были похожи на сеть. Не одна, не две — десятки тонких нитей, уложенных слоями. Служить дому Рейвендар. Сохранять место совета. Не допустить позора рода. Скрыть собственные сделки. Защитить сына. Не назвать Эдмара предателем до приговора. И среди них — черная нить.

Очень тонкая.

Не на горле, не на руке, а за правым ухом, будто шепот.

Я увидела ее и тут же почувствовала, как она смотрит в ответ.

Не Крейн.

Эдмар.

Он был не внутри человека целиком. Только в маленькой щели его клятвы: «не назвать Эдмара предателем до приговора». Достаточно, чтобы слушать. Возможно, достаточно, чтобы выйти.