Книга Последний поцелуй жнеца, страница 81 – Лисавета Челищева

От стоящей передо мной чашки исходили круги пара, что резко контрастировало с пробирающимся по коже холодом.

— Сандрина, дорогая, — начала тетя, резко возвращая меня.

Ее ухоженная рука подняла фарфоровую чашку к вишневым губам, женщина с беспокойством окинула на меня взглядом.

— По поводу твоего последнего бала, где ты упала в обморок… Мы подумали, что, может быть, в этот раз ты захочешь остаться дома? Это было бы благоразумно с твоей стороны, для твоего же блага.

Я молча посмотрела на нее и на моего дядю, удобно расположившегося рядом. Их лживая забота о моем здравие была прозрачна, как хрустальные люстры, висящие над нашими головами. Обвинительный блеск в моих глазах остался невысказанным.

Я стиснула зубы, в голове пронеслись ядовитые мысли. Торжество во дворце собраний Совета 8 не было очередным светским приемом. Это было крысиное гнездо аристократов с золотыми и кровавыми клыками — опасное поле боя за власть. Но судьба не оставила мне выбора. Я должна была явиться и предстать перед ними здоровой и готовой заявить о своих правах на наследство.

Внезапная электрическая пульсация пронеслась от моего колена по всему телу, вырвав меня из раздумий.

Я опустила взгляд и замерла. Рука Эскара лежала на моем колене, скрытая под дубовым столом. Он даже не удостоил меня взглядом, его внимание было устремлено на танцующий камин. Была ли это его молчаливая поддержка, жест, призывающий меня стоять на своем?

Вдохнув поглубже, я обратила свой взгляд на ничего не подозревающих родственников, и моя сладкая улыбка, приправленная горечью, прорезала застывшую тишину в комнате.

— Нет, тетя. Уверяю вас, я в полном порядке. Я приду на торжество в самом лучшем виде и в новом платье, которое я заказала неделю назад.

Рука жнеца на мгновение механически сжала мое колено, а затем отступила, молчаливо поздравляя с моей победой.

Предсказуемо белое, как мел, лицо Тимадры исказилось от плохо скрываемой ярости. Нацепив улыбку, мерцающую, как слабая свеча, она вернулась к своему каталогу.

Напряжение в комнате спало, превратившись в гробовую тишину.

Эскар

Устроившись в глубине кресла в своих мрачных покоях, таких же, как и мысли, обуревавшие его разум, жнец вновь принялся за чтение. Снаружи не прекращался дождь, монотонно барабаня по окнам.

Сегодня он понял — она не была лишена чувств родства, готовая защитить своих братьев ото всех. В памяти Эскара крутился момент ее нежной ласки и заботы, направленной на малышей за ужином, как яркая картина, от которой он не решался оторвать взгляд. Ее отношение к ним вызвало неконтролируемую тоску по детству, которого он даже и не помнил.

Вытащив мысли из выгребной ямы, мужчина перелистнул очередную страницу старого фолианта, что тайком прихватил из библиотеки поместья, — книгу, когда-то хранившуюся у баронессы на читальном столе.

На внутренней стороне обложки красовался ее автограф среди многих других от представителей Лорелей, — но именно ее аккуратные чернильные линии приковали его взгляд. Керосиновая лампа слабо освещала строки и тонкие бледные пальцы, наконец-то скинувшие узкие перчатки, осторожно водили по ним.

Книга по истории Дэсмура перестала быть просто пергаментом, скрепленным нитью, — она стала шепчущей наперсницей, делящейся с ним информацией о своих прошлых читателях. Ибо жнеца не интересовало содержание, а то, кто оставил частичку своей энергии, когда прочёл его, что подумал и решил в тот момент. А если точнее… Его интересовала только она — когда-то держащая свечу над этой книжкой, возможно, даже у себя в спальне. Возможно, в постели.