Книга Гинеколог с бородой. Горячий осмотр по-кавказски, страница 8 – Полина Нуар

— Угу — Лейла действительно смущается. — Просто сейчас, когда я одна мне иногда кажется, что с ума сойду от желания. Что это слишком сильно. А с парнем раньше не всегда так было.

— С парнем раньше было скучно, да? — влажно шепчу ей прямо на ушко.

Скромница вздрагивает и упрямо молчит.

— Лейла, — вжимаю пальцы в её плечи чуть сильнее. — Ответь.

— Не то чтобы скучно… — лепечет. — Просто он как-то быстро… И мне не всегда… — Спотыкается через слова, разрывая фразу на кусочки из слов.

И меня прям конкретно переебывает от того, насколько эта девушка не искушена.

— Не всегда кончала?

Пылко кивает, а ушки стыдливо горят.

А я продолжаю массировать, спускаясь ниже, к лопаткам. Под пальцами чувствую, как напрягаются мышцы и постепенно расслабляются.

— Слушай меня внимательно, — говорю спокойно и экспертно.

Хотя член стоит так, что больно дышать.

И я лишь частично сейчас думаю мозгами.

— Острота не притупится, если парень умеет работать. Если он видит твоё тело, слышит его, чувствует. Если он заводится от того, как ты дышишь, дрожишь, сжимаешься вокруг него. Острота — это не недостаток. Это показатель того, что ты живая. Что твой организм отзывается на ласку. Вопрос только в том, кто и как эту ласку даёт.

— А… — она замолкает, переваривая.

— Что ещё хочешь спросить?

— А почему… — Лейла запинается. — Почему у меня внутри всё сжимается, когда ты говоришь определённые слова? Не когда трогаешь, а именно когда говоришь?

Я улыбаюсь, хотя она не видит.

— Потому что мозг — самый главный эрогенный орган, Лейла. То, что я говорю, включает картинку в твоей голове. И твоё тело на эту картинку реагирует быстрее, чем на прикосновения. Это нормально. Даже круто. Значит, ты умеешь возбуждаться от мысли.

— А это… — мнется всего несколько секунд, но потом выпаливает: — Правда, что если член большой, то это всегда больно?

Чуть не давлюсь воздухом!

Какая же она…

Аллах, какая же она неиспорченная!

— Лейла, посмотри на меня, — прошу мягко.

Она оборачивается и смотрит на меня через лицо.

Позволяет видеть её профиль, край глаза, дрожащие ресницы.

— Правда в том, — говорю тихо, почти интимно, — что если член большой, а девушка не готова — будет больно. Если готова, возбуждена и течёт, большой член — это космический кайф. Он заполняет так, что чувствуешь каждый миллиметр. Но входить нужно медленно. Давать телу привыкнуть. Растягивать постепенно. И тогда…

Выдерживаю паузу и медленно, едва касаясь, провожу пальцами по её ключицам, спускаясь к ложбинке.

— … тогда ты будешь кончать от одного ощущения наполненности.

Она задерживает дыхание. И в этот момент нащупываю ее соски.

Такие твёрдые. Каменные. Чётко проступают через ткань.

Сжимаю один аккуратно, но уверенно.

Ощущаю, как сосок вдавливается в мои пальцы, а Лейла выдыхает со всхлипом.

— Чувствуешь? — шепчу ей в ухо, продолжая сжимать. — Твоё тело знает, что ему нужно. Оно просит. Требует. И я…

Сминаю сильнее, и Лейла удушливо вскрикивает.

— … просто обязан дать твоему телу то, в чем оно нуждается.

Она откидывает голову мне на грудь. Глаза закрыты. Губы приоткрыты.

И я понимаю, что ещё немного, и озверею окончательно.