Книга Мой свекор и его друг. Гинекологическая стажировка, страница 2 – Полина Нуар

Артем Сергеевич откладывает ручку. Медленно, очень медленно снимает очки в тонкой оправе и потирает переносицу. Я жду чего угодно, но он произносит:

— Интересно. Очень интересно. И что же мешает тебе и моему сыну?

— Я не знаю… Я боюсь боли. Я боюсь, что у меня там… все не так.

— Так за чем же дело встало? — резко обрывает он. — Я проведу осмотр, и мы убедимся, что физически ты здорова. Но страх… С этим нужно работать. У меня есть отличный друг, Андрей. Сексолог. Думаю, тебе стоит с ним пообщаться. Но сначала я должен составить клиническую картину.

Он встает. Его фигура заслоняет свет. Настоящий большой мужчина. Мой преподаватель. Почти мой свекор.

— Вставай, Лиза. Раздевайся ниже пояса. Кресло ждет.

Я смотрю на дверь. До нее пять шагов. Можно убежать.

Перевожу взгляд. Я смотрю на его руки, вены на которых вздулись от напряжения, на красивые пальцы.

Я медленно поднимаюсь со стула.

— Умница, — тихо, почти ласково говорит он. — Иди. Не бойся. Я тебя не обижу. Не сделаю больно.

Я делаю первый шаг к креслу. Ноги ватные, непослушные. Каждый шаг отдается внизу живота.

Раздеваюсь на стуле, но до белья. Карабкаюсь на кресло, но сижу прямо, сжав колени. Трусики все еще на мне. Белые, хлопковые, самые скромные, какие только нашлись в шкафу. Как будто это имеет значение теперь.

Я не ложусь. Просто сижу, вцепившись побелевшими пальцами в ручки. Смотрю перед собой, в стену, выложенную кафельной плиткой.

Артем Сергеевич подходит.

Он останавливается прямо передо мной. Смотрит сверху вниз. Его белый халат почти касается моих коленей.

— Напряжена, — констатирует он тихо. — Вся как струна. Так осмотр не получится, Лиза. Ты мне не доверяешь?

Я молчу. Горло перехвачено спазмом. Мое сердце колотится так, что, кажется, он слышит его стук.

— Хорошо, — говорит он спокойно. — Не будем форсировать. Начнем с осмотра молочных желез. Это стандартная процедура при любом гинекологическом приеме. Менее интимно, чем то, что внизу. И совсем не больно.

Пытаюсь расстегнуть бюстгальтер, но слишком долго вожусь с застежкой.

— Я сам. Ты слишком напряжена, у тебя руки дрожат. Опусти руки.

Тянется к застежке бюстгальтера, которая у меня спереди. Я ношу такие специально — с застежкой между чашечками. Удобно.

Его пальцы, длинные, теплые, с аккуратно подстриженными ногтями, касаются кожи. Большой и указательный пальцы сжимают крошечный пластиковый механизм.

Щелчок.

Тихий, почти неслышный. Но для меня он звучит как выстрел стартового пистолета.

Мои груди, освобожденные от тугой поддержки, тяжелеют. Чашечки бюстгальтера расходятся в стороны. Я чувствую, как соски мгновенно твердеют от контакта с прохладным воздухом.

Он не убирает руку. Его ладонь ложится плашмя мне на грудину, прямо между разошедшимися чашечками.

— Дыши, Лиза, — приказывает он. — Хочу посмотреть, как они вздымаются, прежде чем перейду к осмотру.

Я делаю судорожный вдох. Моя грудная клетка поднимается, прижимаясь к его ладони плотнее. Соски ноют, торчат еще острее, и я молюсь, чтобы он не заметил их реакции. Но он замечает. Его взгляд падает вниз, туда, где уже яркие ягодки.

— Прекрасная реакция, — произносит он задумчиво. — Чувствительность высокая. Это хороший признак. Но нужно проверить тщательнее.

Снимает бюстгальтер полностью. Я остаюсь перед ним с полностью открытой грудью. Мои груди, небольшие, упругие, с бледно-розовыми ареолами, выставлены на обозрение.