Книга Мой свекор и его друг. Гинекологическая стажировка, страница 7 – Полина Нуар

— Я представляла… — мой голос срывается. — Я представляла Артема Сергеевича.

За моей спиной раздается шумный, резкий выдох. Рука на моем животе ползет вверх, почти касаясь нижней границы груди. Пальцы поддевают край футболки, проникая под нее, и я чувствую, как они ложатся на голую кожу. Горячие. Обжигающие.

— Очень хорошо, Лиза, — голос Андрея Владимировича звучит довольным мурлыканьем. — Ты делаешь успехи. Перейдем к более интимному. Когда ты представляла его руки на себе, где именно они были? На груди? На бедрах? Или…

Его вопрос обрывает резкая трель телефона. Я вздрагиваю всем телом, вжимаясь в Артема Сергеевича.

Андрей Владимирович хмурится, бросает быстрый взгляд на экран и меняется в лице.

— Черт, — роняет он сквозь зубы. — Прошу прощения. Пациент в кризисном состоянии. Я должен ответить. Две минуты.

Он резко поднимается и выходит из кабинета, прижимая телефон к уху. Дверь за ним закрывается с мягким щелчком.

Мы остаемся вдвоем

Тишина наваливается, оглушающая, плотная. Я чувствую, как пульс Артема Сергеевича бьется в такт с моим собственным, отдаваясь в тех местах, где наши тела соприкасаются. Его рука все еще под моей кофточкой, на животе. Его дыхание все еще щекочет мое ухо.

— Значит, меня представляла? — его голос звучит хрипло, низко, опасно. Он поворачивает голову, и теперь его губы почти касаются моей скулы. — Как именно, Лизонька? Расскажи мне, пока он не вернулся.

— Я не могу… — шепчу я, но мое тело предает меня.

Я сама чуть разворачиваюсь к нему, подставляя лицо.

— Можешь, — его свободная рука ложится на мою щеку, заставляя повернуть голову еще больше.

Теперь мы смотрим друг другу в глаза. Его зрачки расширены, в них плещется то самое темное, что я видела там раньше. Голод.

— Я видел, как ты дрожала под моими пальцами. Я чувствовал, как твои соски твердели от моих прикосновений. Я знаю, что ты хочешь. Просто боишься.

Он больше не спрашивает разрешения.

Его губы накрывают мои.

Это не нежный, осторожный поцелуй. Это завоевание.

Его язык проталкивается между моих губ сразу, глубоко, требовательно. На вкус он как кофе и что-то терпкое, мужское. Он целует меня так, словно хочет выпить всю мою неуверенность, все мои страхи, оставив только отклик.

Моя рука сама взлетает вверх и зарывается в его волосы на затылке. Я отвечаю. Неумело, робко, но отвечаю. Его стон вибрацией отдается в моем рту, и от этого звука между ног становится катастрофически мокро.

Поцелуй длится вечность. И одну секунду.

Дверь открывается.

Я отшатываюсь, разрывая контакт, но Артем Сергеевич не дает мне отстраниться далеко. Его рука на моем животе удерживает меня на месте. Мои губы, распухшие и влажные, горят.

Андрей Владимирович заходит, убирая телефон в карман.

Его взгляд скользит по моему пылающему лицу, по чуть припухшим губам, по руке друга, лежащей на моем животе. По тому, как тяжело мы оба дышим.

Он все понимает.

В его зеленых глазах вспыхивает искра. Удовлетворение. Словно все идет по его плану.

— Прекрасно, — произносит он, возвращаясь на свой стул напротив нас. Его голос звучит ровно, будто он вышел за кофе, а не прервал наш первый поцелуй. — Лиза начала отпускать контроль. Вижу, Артем, ты неплохо справился с ролью якоря. Переходим к следующему этапу тактильной терапии.