Книга Измена. Предатели вне игры, страница 4 – Саяна Горская

Ещё вчера целый зал скандировал с трибун моё имя, а сегодня жена бросает мне в лицо «я подаю на развод!».

Правильно Саныч говорит, что алкоголь – зло. Ничего хорошего после него, только больная голова, а в моем случае ещё и сломанная жизнь.

Выбегаю в фойе. Гости отеля смотрят на меня с удивлением, но плевать. Всё потом.

Соню я догоняю у такси.

— Давай поговорим! – Давлю на дверь авто, и та захлопывается у Сони перед носом.

Соня вздрагивает. Оборачивается, оказываясь ко мне вплотную.

— Лёш, пожалуйста… Отпусти меня. – А во взгляде столько всего намешано, что меня прибивает к асфальту этим тяжёлым коктейлем её эмоций.

— Малышка моя, ну как я могу тебя отпустить? – Перехватываю ладонями её лицо. Целую в нос, лоб, щёки. Везде, куда дотягиваюсь.

Нахожу её губы. Врываюсь в тёплый рот и углубляю поцелуй, делая его почти болезненным. Соня позволяет мне это, но остаётся безучастна.

Чувствую, как мои губы становятся влажными и солёными.

Пальцами вытираю с её щёк слёзы. И меня корёжит от того, что я своей девочке столько боли причинил.

— Лёша, ты скажи мне честно: ты с ней спал, да?

Я молчу.

Я очень хочу сказать ей, что нет. Но я ни-хе-ра из вчерашнего вечера не помню. Как будто вырезали из памяти кусок, а вместо него вставили рябь помех.

Я просто верю, что не спал ни с кем. Ведь мужчине для измены мало смазливой мордашки и соблазнительного тела. Ему реальное намерение нужно, а во мне таких намерений не водилось с тех пор, как я Соню встретил.

Но моя железобетонная вера в себя – не доказательство. И вообще звучит как сраная отмазка типичного изменщика, потому что есть факты, с которыми сложно спорить.

Самый важный факт. Голый и очень красноречивый.

— Лёш?

— Я не могу. Не знаю я, что тебе сказать, Сонь. Не понимаю, как это могло получиться. Я нажрался… Себя не контролировал.

— Мне… Мне очень больно. Вот здесь. – Соня резко отстраняется. Кладёт ладонь на свою грудь в районе сердца. – А ты только больней делаешь. Отпусти, пожалуйста. Я не могу. Лёш, я ведь так тебя люблю, что готова даже это простить.

Соня громко всхлипывает. Утыкается мокрым лицом в ладони.

— Сонечка, я…

— Но я, Высоцкий, себя никогда не прощу, если так поступлю. – Выдавливает она через слёзы. – Я себя уважать перестану. Поэтому оставь меня, пожалуйста.

На её лице боль.

И это сделал я.

Я урод, да, и в голове пока не укладывается, как это могло произойти.

Соню отпускать не хочу, но разве я имею право сейчас что-то требовать?

Отступаю.

Шаг между нами оборачивается расстоянием в тысячи километров. Соня совсем рядом, но слишком далеко.

Она будто уже не моя.

Воспользовавшись моей заминкой, Соня юркает в машину на заднее. Поднимает поспешно окно, скрываясь за плотной тонировкой.

Пересекаемся прощальными взглядами.

Такси отчаливает.

Смотрю, как моя жена снова ускользает…

— Высоцкий, ты обалдел!? – Саныч хлопает меня по спине. Кожу прижигает, и это действует отрезвляюще. – Ты что здесь делаешь?

— Мне надо Соньку догнать.

— Не надо, Лёша. Она сейчас взвинчена, на эмоциях. Да и ты… – Саныч выразительным взглядом задерживается на моих боксерах – единственном предмете одежды на мне сейчас. – Короче, Высоцкий, осади. В номер марш, будем разбираться. Не хватало ещё, чтобы тебя пресса в таком виде застала. А Соньке я сейчас позвоню, сам с ней поговорю.