Книга Гербарий Жанны, страница 7 – Изабель Шави

— Двадцать су в день! – обещал он, и предложение было не очень-то выгодное.

Тут на плечо Жанне опустилась чья-то рука, и девочка едва не подпрыгнула.

— Что ты здесь делаешь? Я тебя ищу целую вечность! Тебе же было сказано стоять на месте и никуда не двигаться!

Жанна оказалась нос к носу с дядей, который очень сердито уставился на нее. Поискав взглядом осла, она немного растерялась, не увидев животное. Альцест грубо подтолкнул Жанну вперед, заставляя идти перед собой, чтобы не потерять ее из виду. Так они пробирались друг за дружкой в толпе, которая становилась все более плотной. Солнце теперь стояло высоко в небе, свежий, резкий ветер гнал облака, заставляя трепетать полотнища палаток и веревки. По-прежнему подталкиваемая дядей, чей кулак был безжалостен, и получая попутно тычки от прохожих, Жанна в конце концов заметила осла, который терпеливо ждал, привязанный к столбу, рядом с загоном, где находились волы. Девочка почувствовала огромное облегчение. Она уже опасалась, как бы дядя не продал его. Ей было хорошо известно о шаткости их положения. После поземельного оброка и полевой подати, которую они должны были выплачивать своему сеньору, да еще обычных пошлин за доступ к печи и давильне, им оставалось, только чтобы не помереть. В последнее время дядя часто пребывал в мрачном настроении, да и как иначе? Так много ртов, которые надо накормить таким малым количеством еды. Но осел все еще стоял на месте, и его корзины были даже наполнены. Жанна собиралась погладить шелковистую шерсть животного, когда массивная фигура внезапно преградила ей путь, встав у нее на пути, как гранитная глыба. От неожиданности девочка резко остановилась. Дядя суровым тоном представил их друг другу:

— Николя Боннардо. Жанна, моя племянница.

Совершенно ошеломленная, девочка по очереди смотрела на дядю и стоящего рядом мужчину с седеющими волосами, пергаментным лицом и ярко-синими глазами, которые прятались под густыми кустистыми бровями, придающими Николя недовольный вид. Он был небольшого роста, коренастый, ноги чуть кривоваты, плечи сутулые. Жанна с трудом сглотнула, чувствуя на себе пристальный взгляд, изучающий ее лицо, грудь и бедра, возвращаясь и задерживаясь, словно в поисках скрытого дефекта.

— Можно взять на пробу, – наконец изрек Боннардо.

Альцест натянуто улыбнулся, и двое мужчин обменялись крепкими рукопожатиями. Судя по довольному лицу дяди, сделка была заключена и явно оказалась выгодной. Сбитая с толку, Жанна попыталась встретиться с Николя взглядом. Так, значит, вот оно что? Ярмарка была лишь предлогом. Получается, ей подстроили ловушку. Почему дядя не предупредил ее о своих планах?

Задыхаясь, Жанна понимала, что ее продали, как скотину из тех, что сейчас стояли, терпеливо ожидая в загоне поблизости, что было не так уж далеко от правды. Действительно, Николя Боннардо и его жена, которую все называли Лисицей, были известными в округе барышниками, посредниками для дворянских и буржуазных семей, когда те искали горничных, гувернанток, нянек и прочую прислугу.

Возвращение в деревню после ярмарки получилось ужасным. Альцест не разжимал губ, обрекая Жанну на мучения. Никаких объяснений, ничего, кроме ускользающего взгляда, устремленного далеко вперед. Осел, инстинктивно почувствовав, что они идут домой, заставлял их ускорить шаг. Теперь не понадобилось ни чертополоха, чтобы вытянуть ослика по крупу, ни букета полевых цветов, чтобы задобрить; животное само задавало темп, не заставляя себя упрашивать. У Жанны все болело, она спотыкалась на ровном месте, а взгляд ее туманили слезы, которые грозили вот-вот пролиться.