Книга Гербарий Жанны, страница 22 – Изабель Шави

— Гийом, вы не могли бы заняться моей лошадью? Я поставил ее в конюшню, – вмешался Коммерсон.

— Безусловно, месье! Сию минуту! – пробормотал смутившийся старик и удалился, пятясь задом.

— Откуда вы узнали, что у меня есть гвоздика? – спросил хозяин, снова устремляя взгляд на девушку, у которой вся кровь отхлынула от лица. Поскольку Жанна медлила с ответом, Филибер настойчиво продолжил: – Вы знаете, что гвоздика стоит целое состояние, чтобы вот так ею пользоваться?

— Мне очень жаль, не следовало так поступать… – прошептала девушка, внутренне отказываясь поддаваться чувству вины.

Разумеется, она знала цену снадобья, потому что часто видела, как аптекарь продает его. Но она почувствовала бы себя несчастной, если бы не смогла помочь этому бедняге, когда у нее под рукой было лекарство. И поэтому в отсутствие хозяина она позволила себе некоторые вольности, о которых и сейчас не жалела. Сжавшись, она выдержала его взгляд, не моргнув глазом, готовая к гневу и упрекам. Но Филибер, подняв руку в явно успокаивающем жесте, продолжил:

— Я ни в чем вас не упрекаю, Жанна. Я бы сделал то же самое. Полагаю, мэтр Бордонне рассказал вам о лечебных свойствах этой специи. Но рассказывал ли он вам, откуда она взялась и как добралась к нам в Европу?

Жанна лишь покачала головой, слишком сбитая с толку, чтобы издать хоть звук. Хозяин же в это время принялся с видом гурмана расхаживать по кухне, поднимая крышки кастрюль, чтобы вдохнуть нежный пар, с любопытством осматривая содержимое банок и открывая дверцы шкафов под сдержанное ворчание кухарки, которой он загораживал проход. Проверяя свое хозяйство, Коммерсон с воодушевлением продолжал:

— Гвоздичное дерево может достигать пятнадцати метров в высоту или даже больше, оно из семейства миртовых, произрастает в Индонезии. Моему другу Пьеру Пуавру удалось привезти из экспедиции несколько саженцев, чтобы акклиматизировать их в Вест-Индии и тем самым нарушить монополию голландцев на торговлю гвоздикой.

— Вот как…

Страсть и задор буквально преобразили лицо доктора, делая его красивым и пленительным. Даже кухарка застыла как завороженная с половником в руке, молча уставившись на Филибера и разинув рот.

— У меня есть довольно точное описание растения в книге, попытаюсь найти. Полагаю, вы уже ходили смотреть библиотеку? Мне известно, что мэтр Бордонне допускал вас к книгам.

— Да, действительно, мне позволялось просматривать некоторые работы, – призналась Жанна под изумленным взглядом кухарки.

Филибер разразился смехом, как будто нашел эту ситуацию самой забавной на свете.

— Вот и хорошо. Нет ничего печальнее, чем библиотека, книги которой никто не открывает!

— Ради бога, месье, мне нужно закончить с обедом, иначе он не будет готов вовремя! – неожиданно взмолилась кухарка, забирая у хозяина крышку от кастрюли, которую он только что поднял.

— Конечно, дорогая Мариетта. Я пойду повидать сына. Не желаете ли сопроводить меня, Жанна? Затем мы пройдем в мой кабинет, чтобы побеседовать. Нам есть что обсудить. Как поживает Аршамбо?

— Очень хорошо, месье. Вы рискуете обнаружить, что он очень изменился.

Жанна последовала за Филибером, который уже спешил по коридору бодрым шагом. Этот человек не шел, а подпрыгивал, почти бежал. Оказавшись в овальном вестибюле, они сразу же направились к лестнице, по которой молодой врач стремительно поднялся, словно движимый внезапным и столь же непреодолимым нетерпением. Жанна с трудом поспевала за ним, оглушенная словами и противоречивыми чувствами – тревогой, удивлением, смятением.