Книга Аккорды смерти в ля мажоре, страница 95 – Елена Бриолле

Фабио снова умолял его простить. Говорил, что с этой горничной он оступился, что готов всё исправить ради любви к Августе, но певица была непреклонна. Она больше не могла с ним выступать. Она потребовала вызвать к ним горничную, и администратор отеля, надеясь всех успокоить, велел привести её к ним в номер. Клеманс привела её подруга, такая же русоволосая и красивая. Августа накинулась на обеих.

— Этот ребёнок – наш с господином Кригом, – нагло заявила вертихвостка. – И я не намерена от него отказываться.

— Клеманс, ну что ты такое говоришь! – начал Фабио.

— Как же здесь душно! – закричала Августа. – Мне нужен свежий воздух! Я отменяю все наши будущие концерты!

— Мадам фон Варенсфельд, но ведь билеты уже проданы. Вас так любит публика! Что вы такое говорите! – сказал администратор.

— Мсье Шёнберг, оставьте нас, я всё улажу! – попытался успокоить его Фабио.

— Как ты можешь быть таким невыносимым! Вон из моей комнаты! Вон из моей жизни! – прокричала Августа.

— Пойдёмте, мсье Криг, – сказала эта идиотка. – Я вам говорила, что вы для мадам – всего лишь игрушка.

— Замолчи! Замолчи!

Только Элиза молча смотрела на происходящее и не двигалась. Как же ненавидела Августа в этот момент весь отель!

Фабио попытался её обнять, но она его оттолкнула, а затем начала бросать в него своими вещами, туфлями, зеркалом… Больше всего ей хотелось, чтобы её оставили одну. Тогда Фабио достал губную гармошку и начал на ней играть. Он знал, что обычно её успокаивали эти звуки. Но сейчас они выводили её из себя. Особенно то, как Фабио при этом посмотрел на Клеманс.

Горничная вытаращила свои глупые глаза, плюнула на паркет и вышла. Вторая пошла вслед за ней, пытаясь взять её за руку.

— Это всё из-за тебя, Элиза! – крикнула ей Клеманс, отдёргивая руку. – Ты сломала мне жизнь!

Париж, 7 июля 1912 года, воскресенье

В парижской префектуре полиции сегодня было жарко. Солнце нещадно забиралось в окна и проводило горячими лучами по столам архива политического сыска. Кувшин с водой опустел, Ленуар взял его и подошёл к двери. В этот момент дверь открылась. На пороге стоял Симон Курсель. Брови Ленуара поползли вверх, и он чуть не выронил из рук кувшин.

— Жив и здоров? – спросил он.

— Ленуар, я прошу меня простить за неподобающее поведение тогда, на вокзале. Я не ожидал, что мы попадём в ловушку.

— Что ты попадёшь в ловушку, Курсель, – развёл руками Ленуар. – Правило номер один: никогда не следует недооценивать противника. Правило номер два: никогда не предавай друга.

— Мы не друзья. Вернее, тогда мы ещё не были друзьями, а теперь я бы посчитал за честь…

— Откуда у тебя все эти манеры? Забыл, как мы кубарем летели с горы Верхнего Кёнигсбурга? У меня до сих пор ягодицы горят.

Курсель рассмеялся и кивнул.

— Спасибо тебе. Если бы не ты, то я б того, концы бы отдал. Ну ладно, сейчас я снова на ногах. Сегодня утренним поездом приехал. Пизон сказал, что тебе может понадобиться моя помощь…

— Да, помощь будет не лишней. Тебе что-нибудь говорит фамилия Криг? Он у вас не проходил по политическим делам?

— Криг? Кажется, я уже где-то слышал это имя. Разве он не бывший импресарио Изольды? О нём писали, когда она убила себя в Анже.

— Да, именно он. Двадцать лет назад он работал пианистом, а сейчас стал организовывать концерты. Обычно пианисты никогда не становятся дельцами, понимаешь? А он стал. Я хочу узнать, откуда он родом и как он очутился во Франции.